Сергей Гаврилов о 1960 - 1990-х: когда деньги менялись и "внутренне" и внешне, комната в коммуналке превратилась в отдельную квартиру, а жевательный мармелад казался загадочной и несъедобной субстанцией.
Зима 1960-1961 года отмечена для меня, тогда 13-летнего, двумя событиями. Во-первых, «деноминацией» и введением новых денег. Вернувшись из зимнего лагеря (да, бывали такие!), я с интересом рассматривал новенькие купюры «горизонтального» формата – прежние-то были вертикальными. По радио вещали об укреплении рубля; на кухнях брюзжали про надувательство: коробок спичек или стакан газировки без сиропа стоил раньше пять копеек старыми, а теперь копейку.
Второе: переезд в новую квартиру! Даже просто в квартиру. Из комнаты в коммуналке.
Новое здание над обрывом речной поймы выстроили специально под расселение переполненных довоенных домов. Было оно хрущевкой известной серии II-32 – со столбиками.
Сюда, в дом № 15 по Нагатинскому шоссе (позже он стал № 7 по улице Высокой), переехали также многие сослуживцы матери по славному НИИ-6. На лавочках обсуждали животрепещущие вопросы. В торце поселилась «Приходная касса», народ недоумевал, что за касса такая. Много всякого повидал дом № 7. Шли годы, молодежь уезжала (и я тоже), из прежней компании пенсионерок осталась моя мать, намного пережившая сверстников. Не с кем стало ей перекинуться в картишки за дощатым столиком, не с кем прогуляться вокруг дома перед сном.
На излете перестройки сделалось голодно, запад нам чем-то помогал. Повсюду висели синие флажки с двенадцатью золотыми звездами по кругу. Сыну вручили в МИФИ растворимый кукурузный суп из пайков НАТО – вкусный, между прочим. Моей учащейся племяннице тоже досталась продуктовая посылка, только из Германии. В большой комнате дома № 7, за широким столом, началась процедура неспешного исследования содержимого.
Для начала – с радостью извлекли жестяную банку ветчины. Продукт, отчасти известный еще по прежним временам, чтимый как деликатес.
Затем явился целлофановый пакетик, в который были засыпаны, похоже, детальки из ПВХ (в просторечии – хлорвинила). Ощупывание пакета ничего не прояснило. Тару вскрыли, фигурки с недоумением высыпали на газету. Поскольку ожидалось все же продовольствие, племянница рискнула попробовать на зуб. Показалось, что и на вкус хлорвинил. Таким было первое знакомство с жевательным мармеладом!
Наконец, извлекли еще один пластиковый пакетик. Судя по надписям – молотый кофе, но на ощупь почему-то как пластилин. Долго мяли, и наконец рискнули разрезать: раздалось короткое шипение, и содержимое распалось в привычный порошок. Сюрприз номер два: знакомство с вакуумной упаковкой!
А дом снесли лет 15 назад. Конечно, на его месте выстроили новый, гораздо лучший. Но я все-таки скучаю по старому-новому! Тепло вспоминая даже привычную надпись из трех букв у подъездной двери, которую регулярно и безуспешно замазывали многие годы.
Еще рассказы Сергея Гаврилова про Нагатино: "В Москву выезжали на 47-м трамвае - чуть ли не на крыше", "Моя любимая соседка - еврейка" и другие истории.