Не так страшна смерть, как её ожидание. Во время оккупации надежда выжить сводилась на нет. Такие же чувства испытывали мои односельчане, которых без разбора сгоняли в одну хату для ожидания своей участи.
Из общей толпы отбирали по пять человек, через несколько минут были слышны автоматные очереди. Мы понимали что нас ждёт, всех кто были ближе к двери, выводили в первую очередь. В оставшейся четвёрке был и я. О побеге мыслей не было, но проходя мимо одного из дворов, были открыты ворота, в них и побежал. Немцы открыли огонь, но к счастью не попали, оставшихся троих расстреляли из пулемёта. За мной бежать не стали, но в наказание демонстративно расстреляли отца.
Добежав до пустого хутора, схоронился в одной из хат, после чего подался к партизанам. Как потом выснилось, в этом хуторе расстреляли 27 человек, а шестерых забили прикладами автоматов. Немец не разбирался, ребёнок ты или старик, на глазах матерей расстреливали детей. Рассказывать тяжело, а испытать такое никому не пожелаешь.