Одежда в исламском мире исторически передавала ранг и статус, профессию и религиозную принадлежность владельца. Официальное признание преданности выражалось в подарках, состоящих из одежды и тканей (на арабском языке, хилке; турецком языке, хилате; персидском языке, халате) вплоть до конца XIX века.
- Ношение одежды своей социальной группы означало удовлетворение, в то время как публичное присутствие в одежде более высокого класса провозглашало недовольство господствующим порядком. Точно так же отказ надеть цветные головные уборы, ассоциирующиеся с властными структурами, формально свидетельствовал об отказе от верности.
Предположительно, правящая семья была одновременно и арбитром и носителем "хорошего вкуса", и любое девиантное поведение могло быть использовано для легитимации восстания с целью восстановления "порядка". Теолог/юрист постоянно напоминал властям о необходимости соблюдения стандартов одежды для защиты от серьезных социальных последствий; таким образом, израильская оккупация египетского Синая в 1967 году была воспринята некоторыми как следствие того, что египетские молодые женщины приняли западную моду. Многочисленные юридические указы, касающиеся одежды (такие как запрет на, откровенные женские наряды и немусульманскую одежду), были трудны для полиции, но рыночные правила (хисба), касающиеся ткачества, пошива и окрашивания, было легче отследить.
Коран содержит несколько уточнений, касающихся "правильной" одежды; большинство указаний содержится в литературе хадисов (изречения пророка Мухаммеда), важной составляющей исламского права. Однако он касается в первую очередь некоторых мусульманских обрядов, таких как хаджа или погребение, а не повседневной одежды. Каждая крупная группа ислама опирается на свой собственный хадисовый сборник для юридического руководства. Таким образом, не существует универсального решения в отношении характера "правильной" одежды, включая женскую чадру.
"Все богословы, будь то сунниты или шици, видели в благочестивом мусульманине человека, одетого в одеяния из хлопка, льна или шерсти."
Существовали также мусульманские известные как суфии "носители шерсти". Однако, по общему мнению, процветание и власть исламского государства лучше всего проявлялись в показной одежде и церемониалах; мусульманские философы, такие как Ибн Халдун (ум. в 1406 г.), отмечали, что
"Высшие слои общества признавались по их индивидуальной одежде, а не по простым бедуинским лохмотьям.."
Личное богатство выражалось в владении текстилем и одеждой, как это было записано в писаниях XI и XII веков, составленных в Каире Гениза Труссо. Некоторые мусульманские праздники отмечались подарками новой одежды, в то время как другие периоды (например, месяц Мухаррам в шицких общинах) ассоциировались с траурной одеждой, цвет которой зависел от региональных конвенций.
Пошив придворной одежды производился в благоприятные дни, определяемые королевским астрономом. По общему мнению, заклинания были более эффективными, когда они производились в особенной одежде, а защитная формула бисмилл ("во имя Бога...") использовалась при одевании, чтобы отвлечь внимание от всякого зла. В качестве дополнительной защиты многие из них носили предметы, украшенные талисмановыми узорами, включающими в себя коранические стихи и связанные с ними символы. Одежда святых трактовалась как пропитанная баракой (божественным благословениеи).
Текстильная обработка и его производство составляли основу исламской ближневосточной экономики вплоть до XIX в., поэтому неудивительно, что арабская, персидская и турецкая литература содержит многочисленные ссылки на ткани и одежду. Тем не менее, значения неточны, и до недавнего времени многие ученые предполагали, что повторение конкретного швейного термина на протяжении веков и в разных регионах означало, что его значение и внешний вид остались неизменными и универсальными.
Большинство живописных свидетельств можно найти в рукописях и произведениях искусства периода после XII века, но они редко связаны с семейной или трудовой жизнью. Появление фотографии в XIX веке привело к ценному знакомству с деревенской и сельской одеждой, однако в записях содержится мало подробностей о возрасте владельцев и их социальном положении, а также о структуре одежды и ткани. Текстильные находки редко упоминаются в археологических отчетах о раскопках, и лишь немногие музейные экспонаты были реставрированы сполна со всеми декоративными деталями.