Начало прогулки по улице Фрунзе – здесь.
А напоследок сбивчиво и бессистемно расскажу всё, что забыл сказать в предыдущих десяти текстах про А.Н. Толстого.
Вдова писателя Людмила Толстая всего два месяца не дожила до открытия музея А.Н. Толстого в Самаре.
На открытии музея в январе 1983 года присутствовал сын писателя Никита Толстой.
С ним были его дети Татьяна и Иван.
Родственники писателя передали музею многие интересные документы и вещи Алексея Николаевича. Младший сын писателя, Дмитрий начал сотрудничество с музеем за 20 с лишним лет до его открытия и постоянно поддерживал с ним связь.
В 1986 году Самару посетили внуки писателя Наталия Никитична и Михаил Никитич Толстые. Они приехали в связи с открытием в музее выставки работ их сестры, художницы Екатерины Никитичны Толстой. В музее сейчас хранится несколько ее работ.
Татьяна Никитична Толстая, известная писательница и телеведущая, приезжала в Самару несколько раз. Особенно здесь запомнился ее визит 2013 года.
Тогда она впервые увидела скульптуру Буратино у ворот музея-усадьбы и не стала скрывать своего возмущения. Она заявила, что этот памятник надо снести, поскольку он чудовищный. Он не соответствует ни описанию образа Буратино, данному в книге, ни духу сказки Толстого. Татьяне Никитичне не понравились «омерзительное выражение лица» и «отвратительный нос» скульптуры. «И вообще, похоже, что это девочка», - отметила она.
Чтобы как-то смягчить произведенное на самарцев впечатление, Татьяна Толстая сказала, что не только в Самаре, но и в Москве за последние годы не поставлено ни одного хорошего памятника, поскольку скульпторы пользуются устаревшим языком. Смысл произведения теряется за реалистически переданными анатомическими подробностями.
Конечно, Татьяна Никитична во многом права, но возможно, ее возмущение отчасти вызвано тем, что скульптура на самом деле копирует внешность киногероя Буратино из музыкального фильма 1975 года, получившего одобрение четвертой жены писателя, Людмилы. Потомки писателя недолюбливают Людмилу по понятным причинам.
Это ведь она в свое время потеснила Наталью Крандиевскую, которая является фактически матерью, бабушкой и родоначальницей всех потомков А.Н. Толстого (кроме умершего еще в 1908 году сына от первого брака, Юрия). Даже Марьяна, дочь Алексея Николаевича от второго брака, в 12 лет ушла от своей матери в семью отца и Натальи Васильевны.
В каком-то смысле требовательная Крандиевская заменила мать и самому Толстому. Недаром он изобразил ее в «Приключениях Буратино» в образе авторитарной Мальвины. По той же причине чувства Толстого к жене со временем переродились в сыновние, что и заставило его искать новой романтической любви.
И всё же третий брак Толстого не был ошибкой. Наталья Васильевна помогла одаренному беллетристу стать писателем первой величины. Она компенсировала ему недостаток собственной чести и вкуса и не позволила опуститься до низкопробной лести в адрес Хозяина. Позже писатель избавился от этого влияния, назвал его «крандиевщиной» и написал печально знаменитую повесть «Хлеб», которая положила начало культу личности Сталина. Впрочем, есть основания полагать, что эта повесть спасла семью писателя от репрессий.
Ну и напоследок перескажу одну историю, записанную Дмитрием Толстым, младшим сыном Натальи Васильевны и Алексея Николаевича. Случай произошел во время блокады Ленинграда в январе 1942 года. Дмитрий с матерью возвращались из длительного похода за скудным хлебным пайком (125 граммов на человека). Общественный транспорт уже не работал, шли пешком, и предстоял еще нелегкий для истощенного человека подъем на пятый этаж.
Мать и сын жили в престижном доме на Кронверкской, 29. Получить здесь квартиру в свое время помог Алексей Николаевич. Среди жильцов - всевозможные руководители и знаменитости. Сосед снизу – мэр города (председатель горисполкома) Петр Сергеевич Попков.
Проходя площадку четвертого этажа, Дмитрий заметил, что внешняя дверь квартиры Попкова приоткрыта, и в междверном пространстве стоит помойное ведро, содержимое которого венчает нечто фантастическое - абсолютно целая городская булка. На ней не было плесени, но она была совершенно высохшая. Хозяин просто не успел ее вовремя съесть, и вот пришлось выбросить. Вроде бы, понятно, что делать с этой булкой, но Дмитрий почему-то посмотрел на маму. «Знаешь что, — сказала она, — давай будем гордыми». И они прошли мимо.
Вскоре Дмитрий был эвакуирован. А Наталья Васильевна не поддалась на уговоры и принципиально осталась в Ленинграде. Свой выбор она объяснила в стихах:
И променять за бытие,
За тишину в глуши бесславной
Тебя, наследие мое,
Мой город великодержавный?
Нет! Это значило б предать
Себя на вечное сиротство,
За чечевицы горсть отдать
Отцовской крови первородство.
В 1935-м у нее тоже был выбор. Можно было остаться с любимым, но разлюбившим ее Толстым, терпеть его романы, слушать его старческое брюзжание. Она предпочла гордость и одиночество. Теперь в блокадном городе она снова сделала выбор, за который могла заплатить еще дороже. Ведь кажется очевидным, что гордость несовместима с выживанием. Но Крандиевская выжила.
Ну вот, теперь всё.
Спасибо, что дочитали!
Читать продолжение
Предыдущую часть читайте здесь.
Мне интересно узнать Ваше мнение о тексте. Если понравился, поставьте, пожалуйста, лайк. Ну и помогите продвижению канала, сделав репост в соцсетях (это совсем не сложно – кнопки находятся на полях слева от текста).
Также рекомендую заглянуть (а то и подписаться) на мой канал – там есть (и будет) еще много интересного, например, первоапрельский проект реконструкции улицы Фрунзе в Самаре.
Ваш Андрей Макаров