Наконец, наступил самый разгар предновогоднего вечера, вечера чудес. Я стояла в своей тесной кухонке, бегло шинкуя ингредиенты на салат и мурлыкая любимую мелодию. Задумавшись о всяких чудесах, естественно, не уследила и нож соскочил прямо на ту часть, что не пойдет ни одному праздничному салату.
- Вот черт, ну как же так не вовремя! Боже, надеюсь, в аптечке есть пластырь, иначе придется выходить на улицу...
Естественно, пластыря не оказалось - они улетают мгновенно у такой растяпы.
Прямо как и была, в халате, только запахнув пуховик и обмотавшись шарфом, я вышла на улицу.
- Близится уже к десяти, придется идти в дальнюю аптеку, а там эти... Брр
Вечером 31 декабря вообще лучше сидеть дома, если ты не ценитель. Незнающий выходит, а на улице какофония, да и в голове тоже - собственных мыслей не слышно. К счастью, я была из тех, кто яро поддерживал относительно новую традицию, поэтому прогулка не доставила мне особого дискомфорта. Я даже не заметила, как очутилась в нужной аптеке.
Перед глазами стояла картина: ну ооочень длинная очередь, состоящая из недовольных физиономий, как под копирку, а в самом конце рассеянно улыбающаяся. Все, как один, собирались купить беруши и только я пришла за долбаным пластырем.
- Ой, а ты слышал, что Ивановы тоже подхватили эту традицию? С виду нормальные люди, голубой огонёк смотрели всю жизнь, а теперь что...
- Тьфу, даже и не говори мне о них, Людка! Предатели они, не иначе, ряды наши, староверческие, редеют!
Ох, нужно было держаться изо всех сил, лишь бы не закатить глаза, иначе пристанут ведь. К счастью, очередь рассосалась очень быстро, стоило мне окунуться в свои мысли.
- Девушка-а, я говорю, если вы за берушами, то они закончились.
- А-а? Нет, все хорошо, я за пластырем пришла.
- За чем, простите? - удивлённо переспросила, буквально секунду назад, раздраженный фармацевт.
- Плас-ты-рь - повторила я, поднимая вверх покалеченный палец, перемотанный какой-то салфеткой - меня беруши не интересуют.
Наконец, выйдя из аптеки со спокойной душой и заклеенной ранкой, я уже было ускорила шаг, но вспомнила, что сегодня за день и решила прогуляться по любимому району.
Темный переулок мерцал огоньками гирлянд и маячащими в окнах фигурами. Люди на улице все куда-то спешили, расталкивая друг друга и бранясь себе под нос. Из каждого окна доносилась своя мелодия, они смешивались в одну общую, но я могла различить каждую отдельно, от всего шума. Хрипотцу Луи Армстронга ни с чем не спутать. Особенно гармонично к нему вписывался звонкий фальцет Эллы Фицджеральд, а уж о романтике Фрэнке с его бархатным голосом и говорить нечего.
На часах уже была половина двенадцатого ночи, нужно было скорее закругляться с приготовлением салатов. Я подошла к винтажному граммофону, ради приобретения которого мне пришлось нехило попотеть. Выкрутила на полную свою любимую джазовую певицу и, пританцовывая, направилась на кухню...
