Аэлита Геркулесовна Шворц, секретарь управляющего кампании "Электрогламур", никогда не видела своего босса в таком состоянии. Он прошагал мимо нее в кабинет, не поздоровавшись. Кажется, он ее вообще не заметил. И взгляд... Нет, взгляд был, как всегда, жуковатый и пройдошистый, но сегодня еще и потерянный. Даже испуганный. Очень странное сочетание.
Встревожившись, секретарша осторожно приоткрыла тяжелую дверь и тихонько просочилась в кабинет. Ее начальник, управляющий "Электрогламура" Прохор Васильевич Агафонов сидел за столом, сдавив виски ладонями, и мрачно смотрел в пустоту.
Аэлита Геркулесовна тихонько кашлянула.
-А, это ты, - угрюмо сказал Прохор Васильевич, наконец заметив верную помощницу. - Плесни коньячку что ли, раз уж пришла. Да не в рюмку эту дурацкую, несерьезно! Вон за стеклом фужеры литровые...
- Что случилось, Прошенька? - осторожно поинтересовалась Аэлита.
Начальник ответил не сразу. Он залпом выпил убойную порцию крепчайшего напитка, словно это была обычная минералка. Закусывать не стал. Занюхал рукавом, как малолетний гопник. Впрочем, именно им и был Прохор в далекие уже девяностые, в дни своей юности. Такое не забывается.
Секретарша терпеливо ждала. Наконец начальник заговорил.
- А то случилось, милая, что скоро тебе придется искать нового шефа!
И мстительно уточнил:
- А он наверняка окажется импотентом. Вот такие пироги, Аленка...
Алена Гавриловна Швабрина - так звали по паспорту Аэлиту Геркулесовну. Она терпеть не могла своего имени, Прохор Васильевич это прекрасно знал и не упускал случая уколоть секретаршу. Особенно когда был в дурном настроении. Надо же на ком-то срываться, а эта всегда под рукой, далеко ходить не надо.
"Сам ты импотент! - со злостью подумала секретарша. - Во всех смыслах. Но прежде всего как руководитель. Полное убожество."
Но вслух она такого, разумеется, не сказала, потому что отличалась умом и сообразительностью. Потому продолжала хлопать ресницами, изображая из себя конченую блондинку, и терпеливо ждала. Наконец Агафонов заговорил снова.
- Этот урод Биндюжников должен нам уже целый миллиард! Миллиард, прикинь! Ты, Аэлитка, хоть представляешь, что это такое? Не-е, откуда тебе...
Прохор Васильевич быстро хмелел.
- Миллиард, это, подруга моя, есть единица с девятью нулями! Или десятью? Блин горелый, забыл сколько там этих нулей... - пьяно загрустил Прохор Васильевич. - Но до фигища, это точно...
Аэлита Герулесовна продолжала помалкивать и лупать глазами. Она было тем и хороша, что отлично понимала, когда именно надо вставить словечко, а когда подождать.
- Вот как этот (цензура) гад Биндюжников сумел спереть целый миллиард! - заводился Агафонов.
"Сказала бы я тебе, как! - думала Аэлита Геркулесовна. - Да ты сам не хуже меня знаешь. Вместе воровала, вместе макли крутили, а теперь пострадавшего из себя строишь. Но я лучше помолчу, себе дороже..."
Прохор Васильевич заскрежетал зубами.
- И ведь он этот миллиард никогда не отдаст! А это значит, что наш "Электрогламур" тоже полный банкрот. Закроет новый губернатор нашу контору к чертовой бабушке. А если и не закроет, то уж точно снимет начальника. То есть меня... Меня! Снимет!
Тут нужны небольшие пояснения. Кампания "Электрогламур", которой Агафонов до сего дня и руководил, производила для города электроэнергию. И продавала ее посреднику, то есть кампании "Энергоснаб", которая уже перепродавала электроэнергию предприятиям города и населению. Так сложилось, что "Энергоснабом" руководил приятель юности Агафонова, Сидор Абрамович Биндюжников, тоже выходец из лихих девяностых. Старые кореша быстро нашли общий язык и действительно неплохо вертели делами с немалой для себя прибылью. Но увлеклись, потеряли чувство меры. И вот, кажется, наступала неизбежная расплата.
- Что делать то, Аэлитка? - с тоской в голосе произнес Прохор Васильевич. - В натуре, хоть вешайся...
- А может, списать эти долги? - робко (якобы робко!) заговорила секретарша. И продолжая изображать блондинку, уточнила:
- Раз там все равно одни нули...
- Эх, Аэлитка, дура же ты! - вздохнул начальник. - Долги гасить надо...
Он пьяно хохотнул.
- Не-е, гасить - это надо Биндюжникова! А долги эта... как это... погашать надо, вот! А из каких средств?
- Каких-каких! - Аэлите Геркулесовне надоело изображать глупышку. - Бюджетных, каких же еще!
У Прохора Васильевича было одно несомненное достоинство. Даже будучи в зюзю пьяным, он умел мгновенно трезветь, когда слышал или видел что-то для него действительно интересное. Это умение он вынес из тяжелой школы выживания все тех же лихих девяностых. И вот сейчас он скептически посмотрел на свою секретаршу почти трезвым взглядом.
- Ну-ну... И как ты себе это представляешь?
- Очень просто, - мстя за Алену, ехидно ответила секретарша. - Иди, ты Прошенька... Да не просто иди...
Увидев, что начальник приподнимается над столом, уже гововый разорвать ее в клочья, поспешно добавила:
-Иди на выборы, в депутаты, вот! И тогда весь бюджет у тебя в кармане будет...
Прохор Васильевич опустился в кресло, бормоча под нос; "Нет, ну какая дура! Набитая."
Он прекрасно знал: ни в какие депутаты не пойдет. Никогда. Потому что по молодости он отсидел срок по статье, которую в "приличном" обществе и назвать позорно. Не поймут братки. Впрочем, об этом прекрасно знала и секретарша, И, чтобы спрятать свое ехидство, снова "включила блондинку".
А Прохор Васильевич кривился так, словно съел горсть дождевых червей и закусил их цельным лимоном. Аэлита даже испугалась, что прямо сейчас его хватит кондрашка. Но начальник только загрустил еще больше.
"Эх! - думал он с тоской. - Ну почему всяким уродам так везет? Вот у Биндюжникова статья какая замечательная! Мошенничество, это же золото, а не статья. Да все депутаты..."
- Стоп! - уже вслух начал рассуждать Агафонов. - Биндюжников... Точно, Биндюжников! Вот он, гад, пусть и идет в депутаты! Я ему даже кампанию предвыборную профинансирую. И вообще присмотрю, не доверять же этому дятлу серьезное дело.
Выпитый коньяк словно куда-то испарился, и мысли Прохора Васильевича уже летели, как авиалайнер.
- Хм... Одного Биндюжикова маловато будет... Во-первых, за этим козлом и правда присматривать надо. Но главное, кто же ему одному позволит лапу в бюджет запустить. А вот если его поддержат еще несколько депутатов! Надо среди братков с самыми надежными перетереть. Пусть тоже в депутаты топают. Кто? Вован? Толян? Или оба? Думай голова, думай!
Аэлита Геркулесовна снова тихонько кашлянула.
- А? - Прохор Васильевич глянул на нее, не узнавая. Потом на минутку вынырнул из глубин своих размышлений.
- Ты иди, Аленка, иди. Свободна... Не твоего ума это дело.
- Да без моего ума ты бы давно бомжевал! - зло прошипела уже в дверях секретарша. Но Агафонов ее, понятно, не услышал. На мотив старой песни "Так провожают пароходы" он напевал себе под нос:
- Так созревают депутаты-и-и...