Отец и Мать Адриана, люди простоватые и без особо каких-либо достижений. Сероватые, скучные и сжатые, хотя в их жизненных реалиях иначе было бы невозможно. Убогие, а ведь убогость началась давным-давно, во времена крепостного права. Как мы знаем из истории, каких-то 150 лет назад, большая часть населения была под кем-то. Неважно, хозяин дворянин, помещик или баловень судьбы. Владельцы душ и тел человеческих, относились к крепостным как к животным, бывало даже и хуже всех принятых общечеловеческих правил и форм. Тяжкое бремя судьбы, весьма заметно отразилась на облике всех последующих поколений. Папу Адриана звали Ваней. Иваном Васильевичем называли его разве что в некоторых государственных учреждениях, куда он наведывался весьма нечасто. С ранних юношеских лет Ванечка пристрастился к бутылке. Она для него стала в некоторым роде, надежным прибежищем и укрытием от всяких проблем и тревог. Бутылочка, а точнее ее содержание, виделся им лекарством, лечащее душевные раны, нанесенные родителями и окружением. Годы шли, Ванька превращался из потомка рабов с серыми глазами и жиденькими русыми волосами, типичными для этих краев, в нечеловеческое подобие. Относительно терпимое для простого обывателя физиономия, простыла словно след. Узнать того пьющего Ивана в годы юности, но с зачатками светлой души, увы не представлялось возможным. В защиту Отца семейства можно сказать следующее: обжорством и избыточным весом он не страдал. Вдобавок алкоголь сжигал то малое что Иван Васильевич находил для собственного пропитания. Вернемся к телу и внешности. Тело, дряхлое как старая лошадь для скотобойни, вызывало удручающее впечатление. Покрытое волдырями и физическими ранами, ужасало все живое и прекрасное. О чем мы. Даже комары и мухи обходили Ваню стороной и нет, группа крови здесь совсем не причем. Один аспект, не менее важный играл свою скрипку, в оркестре смертоносных потрясений. Запах или жуткое зловоние. Смердение, название актуальное, пусть и забытое в нынешнее время. Причина заключалась в нежелании принятие душа, хотя бы раз в неделю. Какие там недели, наш глава гнушался базовых гигиенических процедур. Они ему были чужды и страшны, страшнее чем запах чеснока для вампиров или деменция для людей преклонного возраста. С таким букетом вялых роз, даже самая некрасивая дама, не пойдет на свидание. Она закапает его на городском пустыре, и забудет, как страшный сон.