Есть мнение , что фильм снятый по роману татарской писательницы Гузель Яхиной о раскулачивании 30-х годов XX века направлен на очернение советской власти...на радость антисоветчикам.
Фильм я не стал смотреть, предпочитаю читать...прочитал и что же можно сказать...
Рассмотрим с такой точки зрения...
"– Страшное было время. Тебе уже три, есть хочешь, как взрослый. Высосешь грудь до остатка, – сколько там было, молока этого жидкого? тебе на один зуб! – и мнешь ее остервенело, рвешь зубами: еще хочу, еще. А там уже – пусто. Хлеба, просишь, дай. Какой там хлеб! К концу лета всю солому с крыши съели, всю саранчу в округе переловили, лебеда была – лакомство. Да и где же ее было взять, лебеду? Люди с ума сходили, шатались, как шурале, по лесу, кору зубами с деревьев рвали. Шакирзян еще весной в город подался на заработки, а я с вами четырьмя – одна. Тебе-то хоть грудь доставалась, а старшим – ничего…"
Вы думаете это времена советской власти? Ошибаетесь, это царские времена.
Если исходить из информации, что Упырихе около ста лет, то Муртазу она родила задолго до революции. Читаем дальше:
" – Молока им не давала – это правда. Все, что было во мне, до последней капли, тебе оставляла. Они сначала пытались драться – силой хотели у тебя грудь отнять. Они были сильнее тебя. А я была сильнее их. И тебя в обиду не дала. Потом у них силы закончились, и ты стал сильнее. А они умерли. Все. Больше ничего не было.
– И слышишь, сынок? Мы их не ели. Мы их похоронили. Сами, без муллы, ночью. Ты просто был маленький и все забыл. А что могил их нет, так у меня уже язык отсох тебе объяснять, что тем летом всех хоронили – без могил. По кладбищам людоеды табунами ходили, чуть увидят свежую могилу – разроют и сожрут покойника. Так что поверь мне, поверь наконец, спустя полвека. Те, кто слухи эти мерзкие про нас с тобой распускал, уже давно сами землей стали. "
За язык её никто не тянул, Муртаза ни о чем не спрашивал, к чему тогда её слова, что старших детей они не ели... канибализм не был чем то необычным?
Перейдем к Зулейхе. Кем она была в доме Муртазы? Женой? Вечно голодной, вечно битой и совершенно бесправной. Рабыня и рабыня.
"Не вставая с колен, Муртаза кидается к Зулейхе. Та в страхе отшатывается. Алла сакласын… Могучим плечом Муртаза сдвигает сундуки – легко, словно картонные. Ногтями сковыривает постанывающую половицу. По локоть погружает руку в дышащую влажным холодом черную дыру – достает плоский железный ящик. Тускло звякает прихваченная морозом крышка. Муртаза торопливо всовывает в рот длинную загогулину конской колбасы, остервенело жует.
– Не отдам, – мычит с набитым ртом. – В этот раз – ничего не отдам. Я сильный.
Аромат конины плывет по комнате. Зулейха чувствует, как рот набухает сладкой слюной. В последний раз ела кызылык еще в прошлом году. Она берет с печной приступки свежий каравай и протягивает мужу: ешь с хлебом. "
"Муртаза сплевывает огрызок колбасы на сяке"
" Зулейха осторожно, стараясь не порезаться, затыкает разрубленной подушкой дыру в окне. Видит на сяке огрызок конской колбасы, съедает. Вкусно. Хвала Аллаху, когда еще придется есть кызылык."
" Снег с валенок Муртазы тает и растекается по полу извилистыми ручьями.
Зулейха хватает тряпку и ползет на коленях, собирая воду. Утыкается теменем в твердые, словно железные, ноги мужа. Обхлопывает тряпкой талую воду вокруг, не смея поднять голову. На правую руку наступает большой колючий валенок. Зулейха хочет вырвать ладонь, но валенок камнем придавил пальцы. Она поднимает взгляд. Желтые глаза Муртазы – совсем рядом. В огромных, как вишни, зрачках пляшут отсветы огня.
– Не отдам, – шепчет тихо. – В этот раз – ничего не отдам.
Кислое дыхание обжигает лицо. Зулейха отодвигается. И чувствует, как другой валенок ложится на левую руку. Лишь бы пальцы не отдавил – как же работать без пальцев…
– Что будет-то, Муртаза? – лепечет она жалобно. – Сказали? Нынче – хлеб сдавать? Или скот?
– Твое какое дело, женщина? – шипит в ответ.
Берет ее косы и наматывает на кулаки. Глаза Зулейхи – у его горячего рта. В густых коричневых щелях между зубами блестят комочки слюны.
– Может, новой власти баб не хватает? Зерно уже взяли, скот тоже. Землю захотят – отберут. А вот с бабами – беда. – Слюна Муртазы брызжет Зулейхе на лицо. – Комиссарам красным топтать некого.
Он зажимает ее голову коленями. Ох и сильные у мужа ноги, даром что весь седой."
Это " счастливая" жизнь Зулейхи. У кого то есть желание оказаться на её месте?
Советская власть вырвала Зулейку из этого кошмара. Да, были еще трудности, были еще тяжелые времена, но пришло то время, когда Зулейка почувствовала себя не рабыней, а человеком, женщиной и познала что такое любовь, нет, даже не так-Любовь...
Так что, господа антисоветчики, особо не радуйтесь...утритесь, очередной раз, Зулейха открыла глаза и поняла, что советская власть вырвала её из рабства и дала все, о чем мечтает любая женщина, любить и быть любимой.)