– Сынок, я тебя попросить хочу. Купи мне рыбки, хоть баночку кильки, так хочется.
Старик умоляюще протянул руки к сыну, но тот только недовольно проворчал:
- Пап, ну вечно у тебя какие-то фантазии. Вон пирожки на столе, ешь.
– Твердые они, я не могу, зубов уже толком нет.
Василий крикнул жене, которая сразу же появилась из соседней комнаты:
– Наташка, покорми отца! Что у тебя там есть? Борщ остался?
– Стоит ещё, не выплеснула. Хотя возможно прокис уже… Что значит покорми? Я вообще-то опаздываю, сам поест, не маленький! Вон и пирожки на столе.
– Твердые они ему.
– Ну, знаешь… Мы едим и ничего. Я что, должна под каждого подстраиваться? И вообще, не нравится как я готовлю, нанимай ему кухарку! А я не нанималась! Я тебя, если помнишь, просила не привозить его сюда.
– Так ведь отец! Что люди скажут?!
– Вот именно, это твой отец, а не мой, вот ты за ним и ухаживай, оставайся и корми. Мой папа, слава Богу, сам ест. И причём тут люди, тебе какое дело, что они скажут? Люди за ним присматривать будут? Да?
Василий и Наталья пререкались так, будто старика здесь и не было. А он боялся вмешаться в разговор и очень мучался от того, что внёс раздор в семью сына.
Владимир Иванович, отец Василия, всю жизнь прожил в небольшой деревеньке со своей любимой женой Мартой. Вот только 7 лет назад её не стало. Долго старик жил один, кое-как справлялся со своим нехитрым хозяйством. А три месяца назад к нему приехал единственный сын Василий и настоял, чтобы отец переехал к нему.
– Понимаешь, папа, мне очень нужны деньги! Хочу вложиться в одно выгодное дело. Вот мы твой дом продадим. За него хорошо дадут, я узнавал. А ты переедешь к нам, мы присматривать за тобой будем. Тебе ведь уже 81. Годы берут своё…
Не хотел старик переезжать, плакал даже, мечтал из своего дома на покой уйти, рядом с Мартой, любимой, в землю лечь. Но сын сумел его уговорить, сказал, что это очень важно для его семьи, и старик согласился. А теперь и от дома ничего не осталось, и пенсию Василий забирает себе, и про заботу об отце не думает.
Живя с сыном, Владимир Иванович сильно похудел, и без того впалые щёки совсем ввалились. Он боялся шуметь, уронить что-нибудь из непослушных рук и прижимал подушку ко рту, чтобы приступом ночного кашля не беспокоить своих домочадцев. Владимир старался как можно меньше выходить из своей комнатушки, и всё равно всем всегда мешал. Наталья очень сердилась, что он приходил на кухню и просил чаю или поесть. Семнадцатилетняя внучка Лера начинала психовать, если он случайно сталкивался в коридоре с кем-нибудь из её друзей, и брезгливо поджимала губы, когда он виновато улыбался беззубым ртом. Сын Василий постоянно нервничал из-за этого и просил отца меньше всем показываться. Плохо жилось старику в доме сына. Но изменить что-нибудь он был уже не в силах, и только просил бога, чтобы он скорее забрал его к себе.
А время шло, и ничего не менялось. Старик так и мучился. Вот и теперь он попросил сына, по дороге домой, купить рыбки, самой дешёвой, но сын отказал. Некогда ему по магазинам бегать, и когда он домой вернется, тоже не знает. Стараясь не шоркать ногами, старик ушел к себе, прилег на кровать и горько заплакал. Он думал, что хуже уже не будет, но он ошибался…
Через неделю сын заявил ему, что оформил его в местный интернат.
– Понимаешь, папа, там тебе лучше будет! Всегда рядом врачи-специалисты, друзей заведёшь, а у нас Лера замуж собирается, ей через полгода 18 стукнет, сразу свадьбу сыграем. Жить молодые, первое время у нас будут, а места сам понимаешь – мало.
– Скажи, сынок, а почему я никогда не избавлялся от тебя?! Помнишь, как ты после первого развода без дома остался, у нас жил. Мы с матерью тебе квартиру помогли купить. А сколько раз ты у нас оставлял Леру, пока вы с Наташей своими делами занимались? Забыл, как внучка у нас 3 года жила, маленькая… Забыл? Ты всё забыл!
Но Василий не слушал отца, он бегал по квартире, торопясь собрать его вещи.
– Пап, ну хватит тоску нагонять! Молодые должны жить с молодыми, а старики… Ну, сам понимаешь…
– Сынок, ну, пожалуйста…
Владимир хотел поймать сына за руку, но в это время с кухни выглянула Наталья:
– Вася, ты можешь побыстрее?! Вообще-то нас к 7:00 ждут, а тебе ехать ещё, бог знает куда.
Рядом с ней показалась Лера.
– Папа! – возмущенным голосом начала Лера, – Ты что издеваешься?! Андрюшины родители ждать нас потом должны? Всё-таки первое ваше знакомство.
– Да! Да! Всё! Я готов уже! Пошли папа…
Он хотел взять отца за руку, но тот отшатнулся от сына.
– Не надо! Я сам!
И первый пошел к выходу, с трудом передвигая ноги и вытирая глаза, застилавшиеся слезами.
Первую неделю старик присматривался к новым условиям жизни, знакомился с другими такими же стариками, слушал их истории и молчал, скупо отвечая на их вопросы. Он замкнулся в себе, в своём стыде и горе. Владимир видел, как их, немощных стариков, привозят сюда здоровые и упитанные дети, на дорогих машинах, и чувствовал боль в сердце, которая никак не хотела проходить.
Однажды к нему подошла молодая девушка:
– Здравствуйте, Владимир Иванович! А почему обедать не идёте? Хотите, я вам сюда принесу?
- Не надо! Спасибо дочка! Я не хочу!
– Я наблюдаю за вами с того самого дня, как вы сюда приехали. Но ведь так нельзя! Вы должны взять себя в руки! Вот посмотрите на меня, я выросла в детском доме, а потом пришла работать сюда. Тут и живу. Вот таким, как вы, помогаю. У вас ведь за плечами хорошая жизнь, правда? Вы ведь не жалеете, что прожили её так?
Старик покачал головой, и она продолжила:
– Ну вот, видите, у вас была интересная жизнь, а у меня наверное ничего другого и не будет, но я не жалуюсь, потому что нашла для себя возможность прожить эту жизнь с пользой для других. Это мой выбор. Если честно, я думаю, что у меня не будет ни семьи, ни детей.
– Почему? – старик заинтересованно посмотрел на девушку.
– Потому что у меня ничего нет: ни богатых родителей, ни денег, ни образования. Вряд ли кому-нибудь может понадобиться такая жена. Сейчас больше в почёте те, у кого есть деньги, а у меня их нет, и никогда не было. Отец и мать пили, умерли один за другим. Я с 2 лет в детдом попала. Вот и получается, что вы огорчаетесь из-за того, что вас предали в конце жизни, а я, потому что меня предали в начале. Мы с вами друзья по несчастью.
Девушка грустно улыбнулась.
– А теперь пойдемте обедать. Тётя Клава, наш повар, сказала, что сегодня будет вкусный суп.
– Я так рыбки хотел, – пожаловался вдруг Владимир, – а сын не купил…
– Ну и Бог с ним! Обойдёмся без него!
Девушка поднялась.
– Пойдёмте к тёте Клаве, спросим, может у неё и рыбка есть.
– Как тебя зовут милая? – спросил Владимир, впервые за долгое время улыбнувшись.
– Маша! Держите меня под руку, будете моим кавалером.
Повариха Клавдия смотрела в окно, как по дорожке идут Маша и Владимир, и сказала своей помощнице, не отводя взгляда от девушки и её престарелого спутника:
– Хорошая она, Маша! Добрая и уговаривать умеет. Старик этот почти неделю ничего не ел, тосковал. Я ей сказала, и вот, уже она его ведёт. Золото девка! Вот уж кому-то с женой повезёт!
Вечером перед Владимиром стояла целая тарелка с рыбой. Была здесь и вареная, и жареная, и тушеная с морковью и луком. Маша сидела напротив и угощала старика, приговаривая, что косточки она сама выбирала, можно кушать смело. А Клавдия время от времени выглядывала из окна раздачи в зал, глядя как Владимир с аппетитом ест приготовленное кушанье, и тепло улыбалась чему-то.
Прошло 3 года.
Маша неустанно ухаживала за Владимиром Ивановичем. Он во всём полагался на эту отзывчивую, добрую девушку, которая стала для него единственным светом в окошке. Он любил, когда Маша читала ему книги, любил разговаривать с ней о жизни и искренне желал ей большого человеческого счастья и любви, такой, какая была у него с женой Мартой.
– Мы, Машенька, даже обедать друг без друга не садились. Всегда вместе были. А сколько пережили… – старик видел, что Маша слушает внимательно, с интересом, не перебивает. И слёзы благодарности туманили его глаза.
Однажды, впервые за всё время, к Владимиру приехал Василий. Он ещё больше раздобрел, лоснился, был доволен собой и жизнью. Они вышли в сад и сели на скамейку.
– Вот, папа, приехал тебя с днём рождения поздравить, гостинцев привёз, еды.
– Спасибо, сынок! Только день рождения у меня был на прошлой неделе, и еды тут хватает. Но всё равно спасибо за внимание и заботу.
– Ой, ну прости, папа! Закрутился… Дела… Сам понимаешь. А тебе, смотрю, здесь совсем неплохо. Ты вон даже поправился. А у нас проблемы за проблемами… Лера замуж вышла, да только с семьей мужа не ужилась, такие сволочи они оказались. В общем, молодые у нас живут, тесно очень, за то ты уже прадедом стал, правнучка у тебя родилась. В общем, ютимся, как можем. Наталья на другую работу перешла, чтобы чаще дома бывать. Её мать, помнишь, Надежду Семёновну, тёщу мою? С нами тоже живёт. Она болеть стала часто, а тестя год назад схоронили.
– Да? А что же дом Надежды? Тоже продали?
– Нет! Там брат Натальи со своей семьей живёт. Вот тёща то у него, то у нас. Мы так договорились. Да Наталья говорит, что у нас ей лучше, чем с сыном! Там такая невестка, что особо ухаживать не разгонится.
Василий ещё немного посидел с отцом.
– Да, слушай, я вот номер телефона привёз, тебя какой-то человек разыскивает. Не знаю зачем, сказал, что будет только с тобой разговаривать. Только этот номер американский.
– Какой?
– Американский!
Василий протянул отцу бумажку:
– У тебя, что там родственники, или ты шпионам в своё время был? Ты смотри в Америку не умотай! А то вдруг какая-нибудь первая любовь звонит из прошлой жизни.
– Твоя мама была у меня первая любовь! Не знаю, кому я понадобился…
Старик пожал плечами, а потом повернулся и позвал Марию, которая была неподалеку. Василий с удивлением смотрел на красивую, стройную девушку, которая быстрым шагом подошла к его отцу, слегка кивнув самому Василию, и присела перед Владимиром.
– Что-то случилось?
– Да! Внучка! Пойдём! Помоги мне в комнату пройти, закончилось наше свидание.
Василий вздёрнул брови.
– Отец! Я думал, что у тебя одна внучка, Лера!
Владимир кивнул:
– Так и есть, конечно одна! Только зовут её… Маша!
И старик, поддерживаемый девушкой, удалился. Ни разу не обернувшись.
Через несколько дней Владимир стал настоящей сенсацией.
Маша, позвонив по оставленному Василием номеру узнала, что Владимир — наследник богатого американца, который умер совсем недавно. Он был старшим братом. Родственников, кроме брата, у него не было, поэтому всё наследство перешло Владимиру.
– Как же так получилось, что вы не знали про брата? – спрашивала старика удивлённая Маша.
– Знал, Машенька, знал! Только меня отец воспитывал и мачеха. А мать моя уехала от нас, когда мне 2 года всего было. Пашка был болен, и мама искала ему врачей. Аж в Москву уехала, с кем-то там и познакомилась, возвращаться не стала. Получается, они с отцом нас разделили, мне то ничего жилось, хорошо, мачеха добрая была, заботливая. А вот с мамой и братом следы быстро потерялись. Видишь, не те времена были, и родственники за рубежом не допускались. Вот видно она и молчала. А уж как она туда попала, я не знаю. А когда говоришь, Пашки не стало?
– 3 месяца назад.
Старик понуро опустил голову и задумался. Всю жизнь он вспоминал своего брата, но так к сожалению не судьба была свидеться. Вскоре он вступил в наследство. Приезжал к ним человек из посольства и долго общался со стариком и Марией. Он помог оформить все документы. Часть денег Владимир пожертвовал своему приюту и детскому дому, где выросла Мария, а часть оставил себе. Как об этом узнали Василий и Наталья, Владимир и Маша не могли понять, но очень скоро всё семейство заявилось к ним. Они стали просить старика вернуться домой. Лера показывала ему свою дочку, знакомила с мужем. Наталья рассыпалась в любезностях, а Василий не знал, чем угодить отцу. Но Владимир вдруг резко поднялся и попросил их уехать.
– Столько дел у вас, не задерживайтесь тут! Мне уже недолго осталось, наследнички! Потерпите!
И ушёл…
Ещё несколько раз приезжали к нему то Василий с Натальей, то Лера с мужем, но эти визиты были для Владимира настоящим наказанием. Последние несколько раз он сказывался больным, и даже не вставал с постели, чтобы их не видеть.
Прошло еще два года.
Мария встретила хорошего парня и вышла за него замуж. Владимир был искренне рад этому. Саша, муж его любимицы, ему понравился. Это был честный и открытый парень. Он устроился тут же при приюте, выполнял обязанности сантехника, электрика, и никогда не жаловался на свою жизнь. Он, как и Маша был выпускником детского дома. Саша тоже сумел не растерять душевной доброты за трудные годы детства. Жили они тут же, при приюте. Им была отведена отдельная комната, как семейным работникам.
Вскоре у пары родился сын, которого они к большому удовольствию старика, назвали Владимиром.
Когда малышу исполнилось 3 месяца, старика не стало. Немало слез пролила Мария над могилой Владимира, своего друга. Ведь она искренне привязалась к нему и полюбила, как родного отца.
Однажды в приют снова приехал Василий, он потребовал пояснение с наследством, которое почему-то не мог получить. Мария пожала плечами, меньше всего её интересовало, как Василий распорядиться полученным богатством. Но сразу после его визита, к ней приехал ещё один человек и представился юристом, ведущим вопросы наследования денег и имущества Владимира. По всем документам владелицей богатства была она, Мария. Опешившая с мужем развела руками, но её гость протянул ей письмо, написанное стариком. В нём он благодарил Машу за свою счастливую старость, и просил с умом распределяется его деньгами.
«… Я желаю тебе и твоей семье счастье и любви... Моя внучка, моя любимица, моя Машенька… Теперь навечно твой, дедушка Владимир…», – писал старик.
