Около пяти лет уже я вдова. В России вдовы, кажется, единственные женщины без мужей, которые не подвергаются остракизму: семью не разрушила. Правда, все равно поглядывают с недоверием - у нормальных-то мужья не мрут!
Я не хочу снова замуж, упаси меня Гименей. И жить с кем-то тоже не хочу. Муж был родной, а уживаться с чужим человеком... Для какой цели? С мужем мы стали одним целым, потому что влюбились, а эти мужчины... Кто-то говорил о меркантильных тётках? Садитесь, поудобнее, наливайте чаю - поговорим о меркантильных дядьках!
Мужчины со мной знакомятся. И ровесники, и старше, и даже моложе. И если понятно, чего надо сорокалетним и моложе (спонсоршу ищут), то ровесники и старше почему-то тоже не готовы приятно встречаться пару раз в месяц. Почти сразу начинают намекать на совместное проживание. Большинство хотят ко мне "пригласиться", но некоторые и на свою жилплощадь зовут, причем сразу добавляют что-то вроде "а твою квартиру можем сдавать". И когда вежливо отказываешься от такого предложения- удивляются. Мол, разве это не естественная склонность женщины - о ком-нибудь заботиться? По хозяйству шуршать, например.
В девятнадцатом веке считалось, что для негров естественно быть рабами. Они ж чёрные! И только в двадцатом, во второй его половине, британские ученые выяснили, что склонность к рабству - не врождённая, а чёрные - они совсем как белые, только чёрные. Вот и с женщинами та же история.
Один такой выдал, что ему невыгодно встречаться со мной: во-первых, надо тратиться на культурную программу (хоть за одного себя, а все равно платить), а во-вторых, у меня никогда не готов к его приходу полноценный обед из трех блюд и компотик. Как будто не женщина! Какая-то сырная тарелка, вино, бургеры - разве так дорогого гостя угощают? Аргумент о том, что я сама, вообще-то, это ем, категорически не прокатил. Мне предрекли скорую язву (блин, слышу это с того момента, как в свободной перестроечной продаже появились вкусные вредности) и выразили удивление, как со мной жил покойный супруг. И что ели наши дети, которых у нас не было. Достаточно и того, что родители были тягловыми лошадями!
Попытки рассказать ему про любовь успеха не возымели. Любовь - это для молодых, рассудительно заметил мужчина. Помимо любви что-то должно быть, хозяйственность, например. Тут моё терпение лопнуло. Хорошо, уважаемый... пусть будет Василий Никитич, сказала я. Давайте, Василий Никитич, прикинем: я вам бытовое обслуживание, пансион, завтраки, обеды, ужины красиво сервированные, ну и там по мелочи - функции сиделки и медсестры, ежели понадобятся. Возраст, как-никак, уже шестьдесят два. Не ровен час. Не откажешь ведь, если вместе-то живём, так? (Так, так, просиял от моей понятливости Василий Никитич). Всё это отлично. Ну, а вы мне что?
Василий Никитич поперхнулся. Потом откашлялся, раскрыл рот и... начал произносить монолог про женскую меркантильность. И про то, что все чего-то хотят - испортились! То ли дело раньше - служили верно, ничего не требовали, потом, правда, в 1861 году хреново придумал Сашка, освободили всех. И жизнь под откос пошла.