На четырнадцатом году жизни такса в полной мере овладела даром лицедейства. И не без пользы, конечно.
Вечером прихожу домой, устала, между плечом и ухом зажимаю трубку, разговариваю с подругой. Точнее, слушаю. Разговор по делу, никаких «сюси-пуси». Такса прямо с порога встречает меня, закатывая глаза в голодном почти-обмороке, подстанывая и прижимаясь к ногам. Мама истово смотрит зомбоящик: то ли новости, то ли боевик - не разберешь, выглядит одинаково. В общем, все заняты. Я при этом действую по программе: сняла обувь, иду на кухню, достаю из холодильника кастрюлю с таксо-кашей...
В момент, когда такса, выпав из обморока, суёт клюв в миску с едой, мама невероятным усилием воли отрывается от разжижителя мозгов и выдает обиженно: «Я же его уже покормила!» И обратно присасывается к экрану. Немая сцена, и только такса, порыкивая, дохлебывает второй ужин.
Но на этом дело не кончилось. Обычно в выходной утром мы с таксой спим до упора. Но если мама встала раньше, такса слышит (!!!) как она открывает глаза и бежит встречать. Мама на радостях таксу кормит, после чего деловая колбаса обычно приходит ко мне обратно, досыпать.
Утром в субботу встаю - такса спит как не в себя. Догоняет меня на кухне, дрожит усами, машет ушами, закатывает в дистрофическом припадке глаза. В квартире пусто, тихо, значит, мама еще не вставала. Грею бульон, наливаю в кашу, носошланг вставляется в миску. Ляпота.
За обедом открывается истина: мама рано утром встала, накормила таксу и легла спать обратно. А такса меня потом развела на второй завтрак, как лоха на Одесском Привозе.
Повесили на холодильнике график кормления таксы, ставим галочки.