Женщина просматривала изображение с камеры слежения. На нем было видно мужчину, который сидит перед монитором. Его лицо выглядело хмурым.
Привычными движениями она открыла программу удаленного доступа и продолжила наблюдение.
***
После просмотра вечерней сводки, он заговорил сам с собой:
– Ох уж эти люди! Всё бы им сбросить ответственность с себя. Нет бы взять и честно признаться: наш город выглядит, как свалка, потому что я веду себя как свинья. А что вместо этого? «Все свиньи, один я герой. А то, что бычок мимо урны бросил, так здесь же мусорки нет, и вообще, от одного окурка хуже не станет. Все равно весь город – свалка». Мда. А потом еще и поносят власть имущих: «Казнокрады и коррупционеры проклятые». А сами? Да дай им эту власть, ничего не изменится. Только количество украденного, ибо этот гавкающий голоден. Нормальный человек взял бы где-нибудь ящик или коробку, да поставил бы в качестве мусорки. Да еще и выносил бы каждый день. Для себя же! Ну и другим не жалко – на одной планете живем.
Чем больше он рассуждал, тем больше злился. И наконец вскипел:
– Ненавижу! До чего же люди злые, алчные, эгоистичные! Ненавижу! Всех убью, один останусь! Стоит кому-то дорваться до власти, богатства, славы и сразу выплывает его гнилое нутро! Деньги портят людей? Нет! Эти люди были испорчены! Это их общий менталитет их так искажает! У каждого народа по-разному, но итог один! Уроды. Где моя кнопка апокалипсиса?
Говорящий начал просматривать все кнопки, находящиеся на столе: «потоп», «метеорит», «счастья всем» (любимый вид разрушений). И еще десятки подобных.
***
Женщина быстро проделала несколько манипуляций и снова стала смотреть за наблюдаемым.
***
Его взгляд обнаружил неожиданное движение на экране монитора. Обратив внимание, он заметил всплывающее окно и сразу нажал на него (уж чего-чего, а рекламных баннеров боятся было нечего). Картинка распалась на сотни изображений людей. Они любили, отдавали, принимали, решали. В общем жили. Но не как остальные. А честно. В первую очередь перед самими собой.
Открыто признавались в своих желаниях, совершали поступки, за которые другие их порицали, говорили непопулярные слова. Альтруисты и правдолюбы. Борцы за справедливость (не в своем понимании, а в истинном). Не святые, в понимании любой религии, но правильные.
Он сам не мог точно сформулировать то, какими они должны быть. Но программа была настроена таким образом, что показывались именно те, кто нужен. Сотни среди миллиардов. Всего лишь.
На экране снова всплыло окно. Нажав на него, он увидел тысячи ребят, чьи умы еще не были осквернены взрослостью. Те, кто подходили к другому и говорили: «Давай дружить». Они плакали и радовались от всего сердца. Не понимали причин что-либо скрывать или делать исподтишка. Остро реагировали на несправедливость и были готовы отстаивать правду по мере сил.
И снова окно: миллионы изображений детей. Еще маленьких, чтобы о чем-то рассуждать. Они забавно шевелили ручками и ножками, мило улыбались и морщились. Улыбнулся и он.
Курсор на экране переместился на красный крестик закрытия всех окон.
«Процесс «Надежда» еще не завершен. Выполнить принудительное завершение?»
Нажав кнопку «Ок», он сказал вслух:
– Только она их и спасает.
