Часть 3. Начало войны...
Часть 1. Начало...
ПРОГУЛКА В КОСТЮМЕ ЦВЕТА ZELZ MIT PFEPFER.
Видишь - чмурик! Очень странный
И одет как иностранец,
Озирается кругом...
В общем, он со всех сторон -
В Питер засланный шпион!
Такого костюма у меня никогда до этого не было, да наверно, не будет и в будущем. Материал английский, отец купил его в 1928 году "по случаю"! Правда, мне до сих пор не понятно: почему английский материал назван по-немецки "Zelz mit pferfer", то - есть "соль с перцем", но по цвету, он точно соответствовал смеси этих специй. Материал, для сохранности обсыпанный нафталином, пролежал десять лет в сундуке и был превращен в великолепный костюм в 1937 году по случаю получения мною диплома "с отличием" инженера по морским сооружениям. Однако покрасоваться в нем мне не пришлось, в связи с мобилизацией для работы на Дальнем Востоке в Советской Гавани.
И вот, на другой день по приезде в Питер, я нет - не оделся, а облачился в этот костюм, с соответствующими сорочкой, галстуком и шляпой. Надо же пройтись "во всей красе", на город посмотреть, после долгой с ним разлуки, увидеть, как он выглядит во время войны.
Не спеша, иду вдоль канала Грибоедова к Казанскому собору и замечаю, что на меня смотрят с интересом. Постепенно собирается кучка людей, вплотную следующая за мной. Я с беспокойством осматриваю себя; все ли у меня в порядке, не измазался ли я, не порвал ли что-нибудь? Вроде все в порядке... На выходе на Невский замечаю, что шедшие за мной мужчина и несколько женщин, обгоняют меня, подбегают к проходящему милиционеру и, отчаянно жестикулируя, показывают в мою сторону. Милиционер подходит ко мне, отдает, как полагается, честь и вежливо просит предъявить удостоверение личности. Я удивляюсь, но достаю паспорт. Милиционер внимательно просматривает документ, но дойдя до совгаванского штампа "Житель запретной зоны", возвращает мне паспорт, козыряет и говорит окружающим (а их уже более десятка): "Все в порядке, граждане!" Граждане, разочаровано улыбаясь, расходятся, а я начинаю понимать, что в моем, действительно шикарном и прекрасно сшитом костюме, на фоне одежды сограждан, я выгляжу как иностранец. Что поделаешь: тогда хороший материал для костюма был редкостью, да и пошив костюмов был не перворазрядный.
На пути от Казанского собора к "Елисеевскому" гастроному мне еще два раза пришлось лезть в карман за паспортом и я, раздосадованный, повернул назад. Однако на пути к дому меня опять остановили, заставили подметавшего панель дворника свистеть, пока не подошел милиционер, проверил мои документы и не отпустил меня с богом.
Больше я этот костюм, разумеется, не одевал, да и не видел, поскольку в блокаду, после смерти отца в феврале 1942 года, он в числе многого другого был украден. Да и вообще мудрая восточная поговорка предостерегает: "Если попал в город одноглазых - закрой один глаз!"