В коронавирусном и посткоронавирусном мире человечество ждут серьезные изменения. Отношение к религии, определение «свой-чужой», отношение к животным — изменится всё. Преступность, как явствует из недавнего исследования группы экспертов РАНХиГС во главе с директором Школы антропологии будущего, члена президентского Совета по правам человека Александра Асмолова, и та меняется на глазах.
Не догадываясь о микробиологической природе эпидемий, человечество издавна объясняло их религиозными причинами. Сейчас вроде бы знают все: нынешнюю пандемию вызвал вирус. Но часть религиозных сообществ, от евреев-ортодоксов в Израиле, которые не прекращают своей привычной жизнедеятельности, до прихожан в США, продолжающих посещать службы, считая, что они защищены «кровью Христовой», проигнорировали современную науку и стали очагами заражения. К слову сказать, и в России, как отмечается в исследовании, «отдельные представители РПЦ также считали проведение служб по поводу коронавируса более важными, чем соблюдение мер против коронавируса». Однако у нас, к счастью, возобладал разум.
Предпочтение научным знаниями веры выявило другое изменение – высокий уровень идентификации со «своими» и враждебности против «чужих». Так, те же евреи-ортодоксы восприняли попытки полиции воспрепятствовать проведению их традиционных мероприятий как проявление отношения против их сообщества. А это превращает ситуацию в трудноразрешимую при препятствовании проведению мероприятий в условиях пандемии. Поэтому принципиальную роль может сыграть риторика «мы в одной лодке» и риторика взаимопомощи, в отличие от преследований и эмоциональных доводов, предупреждает Асмолов.
Главной теорией возникновения нынешней пандемии пока остается животное происхождение коронавируса. Так что человечеству, по мнению исследователей, «суждено так или иначе столкнуться после и во время коронавирусного кризиса с изменением отношения к торговле мясом диких животных.
Впрочем, это частность. Более универсальным вызовом станет проблема выбора: здоровье или благополучие в целом. «Простые решения» в условиях сложной ситуации будут не только не эффективными, но могут представлять определенную опасность. И главное здесь не промахнуться, определяя, в какой момент последствия пандемии – социальная изоляция, банкротство, потеря работы – начнут нести большие антропологические риски, чем сама болезнь.
Заметны изменения, связанные с насилием и преступностью в целом. За рубежом в связи с введением режима карантина наблюдается снижение уровня насилия, проявляемого на улицах, однако уровень домашнего насилия растет. Растет и количество киберпреступлений, а также других видов мошенничества.
То же касается и России. Однако ключевой особенностью нашей страны, разъяснил «МК» Александр Асмолов, является «обезличенность принимаемых государством мер, включая введение режима карантина и самоизоляции. А это при самых благих намерениях властей приводит к усилению социальной напряженности в обществе. Так, социальными жертвами становятся люди, плохо ладящие с гаджетами и по этой причине не имеющие возможности получить QR-код, без которого даже не сходишь к врачу с хроническим заболеванием».
Перспективы на будущее в России тоже далеки от радужных, предупреждает он:
- Ситуация выбора между видимыми жертвами пандемии (заболевшие и погибшие) и жертвами сломанных судеб (крушение экономических перспектив, а то и источников существования) делают реальной для России революцию обманутых перспектив. Но направлена она будет не против властей, а против козлов отпущения в самом обществе. Я предвижу всплеск дремавшей до сих пор классовой ненависти, основанной на попранной социальной справедливости. Это может стать детонатором огромного количества статусных конфликтов, и информация, которую я получаю в СПЧ, подтверждает реальность такого предположения. Это — также следствие той обезличенной стратегии, о которой я говорил.
МЕЖДУ ТЕМ. Не успел выйти этот материал, как предсказание Александра Асмолова сбылось. 20 апреля на улицы Владикавказа вышли протестующие против невозможности заработать на жизнь в условиях самоизоляции и избирательности, проявляемой властями при закрытии и приостановке работы предприятий. Еще один лозунг — «Мы опасаемся за жизнь наших семей».