"Выставка может быть закрыта"
Великолепная выставка Дэвида Хокни в Национальной портретной галерее может быть печально закрыта, но сам художник стреляет во все стороны.
‘Я просто рисовал эту штуку, с которой разговариваю с тобой, - объявил он, когда я на днях разговаривал с ним через FaceTime. Он сидел на солнышке возле своего фахверкового фермерского дома в Нормандии.
‘Мы тут очень заняты, - объяснил Хокни, - потому что все цветы только что распустились, а впереди еще много всего. Большая вишня прямо сейчас выглядит великолепно. Затем листья раскроются, но в данный момент цветок восхитителен.
Этот образ жизни, хотя и изолированный, не является результатом изоляции. Хокни всегда планировал провести долгие месяцы в сельской местности Франции, просто рисуя и рисуя. Весь прошлый год, он только и делал что рисовал, рисовал и рисовал.
То, что искусствоведы будущего могут назвать его вторым французским периодом — Хокни провел пару лет в Париже в начале 1970 — х годов-началось с момента спонтанности позапрошлой осенью. Художник совершил короткое путешествие через Ла-Манш и получил от этого такое удовольствие, что поймал пирожок.
‘Мы здесь очень заняты, потому что все цветы только что распустились, а впереди еще много всего".
Прошлым летом, в далекую эпоху, когда путешествовать так далеко было вполне нормально, я нанес визит чезу Хокни. Его приобретение оказалось старым деревенским зданием, сложенным в холмистый ландшафт: лужайки, деревья, пруд и луга, спускающиеся к ручью на дне долины. Один из амбаров был превращен в просторную студию. Хокни утверждал, что от одного этого шага он чувствует себя на много лет моложе. Ему тогда был 81 год. Теперь его 83-й день рождения приближается. - Но я все еще достаточно ЗДОРОВ для своего возраста, и я работаю далеко.
К тому времени, как я приехал, Хокни и его команда уже привыкли к диете из андуйета и рубцов а ля Мод де Кан. ‘Я уверен, это место является истинным раем - произнес он.
Особенно сейчас, когда даже о походах в маленький ресторанчик в нескольких милях отсюда не может быть и речи, жизнь в нормандской сельской местности должна быть похожа на ту, что вели ее жители 17 - го и 18-го веков. За исключением, как отмечает Хокни, нескольких современных удобств, таких как сантехника и отопление. Он процитировал стихотворение Редьярда Киплинга "правдивая песня“, в котором древний египтянин встречается с современным строителем:”ваше остекление новое, а водопровод странный, / но в остальном я не вижу никаких изменений". Это ведь правда, не так ли?’
В некотором смысле, то, что делает сам Хокни, не сильно изменилось за последние столетия. Планшетный компьютер, на котором он работает, наверняка был бы незнаком Констеблю или Сезанну. Но делать бесконечные свежие и разные картинки из маленькой, знакомой области не получится. Сады Моне в Живерни являются более интенсивно садоводческими, чем домен Хокни на другой стороне Нормандии. Но принцип тот же самый. (Кстати, Моне спокойно продолжал рисовать свои кувшинки прямо во время Первой мировой войны, даже когда вражеская армия, казалось, вот-вот оккупирует этот район.)
Для художников это может быть случай, когда чем больше вы смотрите, тем больше вы находите. Поэтому жизнь в середине своего предмета идеальна. - Прямо сейчас я вижу на деревьях рябь света, которая выглядит совершенно изумительно. Это вызвано тем, что солнце медленно заходит. Но вы должны сделать это быстро, потому что он постепенно движется.
Для Хокни эти деревья стали старыми друзьями. День за днем он следит за их превращением из голых ветвей в настоящее кипение листьев и лепестков. Он далеко не одинок среди художников, думая, что Клод Моне организовал идеальный образ жизни (хотя Хокни готов признать, что проводить весь день, каждый день, изображая отражения на поверхности пруда, не подошло бы всем).
- Художники живут в настоящем, - размышляет он. - А я знаю. Вот почему я всегда был против коммунизма: люди говорят вам, что если вы пожертвуете настоящим ради будущего, это будет потрясающе. Но как они узнали, что это будет потрясающе? Этого никто не знает.’
Таким образом, несколько месяцев изоляции были совсем не неожиданным перерывом, а именно тем, чего он ждал с нетерпением. В феврале он провел две недели или около того в Лондоне, когда у него открылись две выставки. Для Хокни, однако, природа настойчиво звала его. При первой же возможности он отправился во Францию, чтобы запечатлеть первое появление зелени на голых ветках.
В 2019 году он проделал там огромный объем работы, в том числе панорамные рисунки на альбомах эскизов, которые открываются, концертная мода. На этот раз он пришел подготовленным с новым медиумом. Приложение, которое он использовал десять лет назад для цифрового рисования, в пути новой технологии, стало устаревшим и непригодным для использования. Но Джонатан Уилкинсон, технический ассистент Хокни, устроил так, чтобы новый был приспособлен к его требованиям. Он находит его идеальным для ландшафтных предметов, из-за его скорости. 'На iPad я могу поймать свет очень быстро. Я думаю, что это самый быстрый медиум, которого я когда-либо находил. Гораздо быстрее, чем акварель. И все-свет, облака, тени — постоянно меняется.
Итак, Хокни был готов начать работу, как только начнется весна. Одна из его диктатур заключается в том, что для художника не существует такой вещи, как плохая погода ("если это скучный день, вы рисуете скучный день"). Но сейчас, в эту незабываемо прекрасную весну, он особенно занят: "я не могу остановиться на самом деле, везде, куда я смотрю, есть что-то. Так что я не возражаю против того, чтобы у меня не было посетителей, я получаю гораздо больше работы.’
Как-то вечером Хокни встал и увидел в окне огромную полную луну. Прежде чем снова лечь спать, он сделал несколько набросков, на которых были изображены несущиеся облака над темными верхушками деревьев. ‘Если бы мне пришлось пользоваться кистями и красками, это заняло бы гораздо больше времени, и я бы потеряла то воздействие, которое они на меня оказывали.’