Продолжение. Что было в начале:
Данила узнает о смерти своей клиентки Оли. Детали произошедшего ему не известны. Ощущая на себе груз возможной ответственности, он активно пытается вспомнить, мог ли он сделать что-нибудь не так в ходе психотерапии. В своих воспоминаниях он видит одну из первых встреч, где он рассказывает, как велико влияние на нашу жизнь каждой мысли, как они могут изменить жизнь и в тоже время насколько разрушительной может оказаться идея в голове.
Оля лежала на кровати, слушала плеер и смотрела в потолок. В голове кружились воспоминания о доме и о прежней жизни. Она поступила в университет около полу года назад и наконец-то получила долгожданное место в общежитии, вопреки мнению матери. Девушка представляла жизнь в студенческой среде, более веселой, чередой бесконечных вечеринок с алкоголем и танцами, все как в ее любимых молодежных полнометражках. Эту идею она предвкушала все лето, во время сложных выпускных экзаменов и изнурительного процесса поступления. Но сейчас она была в полном одиночестве и пыталась заглушить тишину случайными треками в своем модном плеере. Одногруппники казались чужими, по большей своей части серыми и унылыми, в конце концов, это были всего на всего такие же потерянные школьники, и на роль студентов еще не совсем походили. А потому достойных друзей она так и не завела. С учебой тоже не ладилось, после первой сессии осталось два хвоста, и теперь ей предстояла, по меньшей мере, одна нелегкая пересдача со сварливым доцентом, с которым она не поладила с первых дней. Общежитие тоже дали не сразу, пришлось несколько месяцев ожидать очередь, пока освободилось место и ее заявку одобрили, а до этого времени пришлось ютиться на птичьих правах у дальних родственников. Все это противоречило ее представлениям и надеждам на «взрослую жизнь», и Оля начала впадать в аппатию. Ей удалось немного забыться дома в кругу друзей, во время новогодних каникул, а после судьба преподнесла небольшой подарок в виде новой комнаты в студенческом кампусе, на смену старого и неуютного жилья.
И сейчас, когда, казалось бы, одна из ее проблем разрешилась, и стоит воспрянуть духом, девушка по-прежнему оставалась в полном одиночестве, и это ее угнетало. Не выдержав навалившегося внезапно уныния, вдоволь «наевшись» социальными сетями и телефоном стройная девушка резким движением подскочила с кровати и принялась рассматривать жилье. Комната была обжитой и заполненной, органайзеры, настольные лампы и другие учебные принадлежности были небрежно разбросаны по столам других жильцов, кровати заправлены, над одним из столов висел потрепанный плакат популярной рок группы из Штатов, который, между прочим, успел покрыться небольшим слоем пыли. На тумбочке брошенная косметичка, шарф палантин на двери, на полу был постелен небольшой красный коврик. Содержимое комнаты ничего не говорило о живущих тут людях, а потому быстро наскучило Оле, и она продолжила экскурсию за пределами спальни. Дальше следовала небольшая прихожая с многочисленными туфлями и тапочками, разбросанными вокруг маленькой пластиковой обувной полки, которая не вмещала и трети всей обуви. Три крючка для верхней одежды, которой было явно больше, чем предназначалось производителем. Вполне стандартная кухня: полочка для сушки посуды до отказа забита тарелками, кружки, сахарница, баночка соли, раковина, небольшой стол в центре комнаты, большое квадратное пластиковое окно и дверь на балкон. Слева от кухни еще одна спальня, очень похожая на ту, из которой вышла Оля, еще туалет и небольшой душ с умывальником – вполне себе не плохая квартира для студенческого общежития! – подумала про себя девушка. По всей видимости, студентки до сих пор были на каникулах и еще не подозревают о подселении и новоиспеченной соседке. – Интересно, какие они? Как отнесутся ко мне? – мелькнуло в голове у «новенькой».
Какое-то время она еще бродила бездумно по пустой комнате в попытках отогнать тоску, но тщетно. Оля подошла к окну, прислонилась лицом к стеклу, выглядывая на улицу, и тяжело вздохнула. Она постояла так с минуту, молча наблюдая за происходящим снаружи и почувствовала, как на нее снова накатывает беспросветная тоска.
– Ну, так точно не пойдет! – Буркнула себе под нос студентка и уверенно зашагала на кухню. Нащупав под столом большую клетчатую сумку, Олечка принялась что-то активно искать руками. Через минуту её поиски увенчались успехом, и перед ней предстал аппетитный черничный пирог, приготовленный бабушкой.
– Вот так гораздо лучше! – Провозгласила Девушка, взяв найденное лакомство, и довольная собой вышла из квартиры в общую секцию. Окинув взглядом холл, пошла по порядку к ближайшей двери. Комната 911, скромный стук, пара секунд ожидания и… Тишина. Несколько шагов влево, номер 912, более настойчивый стук, через время еще один, немного уверенней и снова без ответа. – Неужто нет никого?! – буркнула она себе под нос, и хотела было вернуться обратно, но что-то остановило ее, и девушка решила идти до конца. Итак, 913-ая. Оля подошла к двери, смело возвела кулак для стука, но дверь внезапно приоткрылась. В темном коридоре, распахивая вход, стоял молодой человек. Девушка хотела сказать, что-то приветливое, но замерла, толи от испуга, толи от неожиданности и теперь тупо разглядывала незнакомца, с пирогом в руках, не проронив ни слова. Парень был явно взрослее, старшекурсник, может быть даже молодой аспирант, приятной внешности, весь в черном, трудно было дать оценку об этом человеке с первого взгляда, с виду ничем не примечательный, даже серый, он с легкостью бы растворился в толпе, но было в нем нечто притягательное, что не могло объяснить спутанное сознание.
– Ждешь приглашения? – сверкнув зелеными глазами, прервал неловкое молчание Незнакомец. Девушка положительно кивнула от растерянности. Молодой человек загадочно улыбнулся и жестом указал Оле на вход. Она перешагнула порог, дверь закрылась…
– Меня зовут Марк – представился юноша, попутно провожая гостью в комнату.
– Оля – неуверенно и тихо ответила она.
Дальше они молча прошли по не освещенному коридору в сторону кухни, невольно студентка остановила взгляд на спальне, и принялась рассматривать детали. Вместо двух кроватей, стояла одна большая, с черно-красным бельем, на стенах висели странные картины в тех же тонах, книжный шкаф и мебель не были казёнными, множество разных деталей и предметов, все это больше походило на квартиру, нежели комнату в общежитии. Они зашли в большую кухню, здесь все так же было неприлично уютно, широкий диван, огромных размеров телевизор, различная техника и все те же картины. Одну из них удалось разглядеть лучше: одинокий мужчина толи в белом покрывале, толи в саване сидел, повернувшись спиной, на краю полуразрушенной стены, на фоне черно-красного грозового неба посреди которого сияла огромная багровая луна, внутри которой проглядывал перевернутый циферблат, и стрелка указывала время 2:23. По спине у Оли пробежали мурашки, ей стало жутко, непонятная тревога вдруг охватила её. Внезапно громко зашипело радио, девушка одернулась в испуге.
– С чем пожаловала? – с ухмылкой проговорил загадочный парень.
– В смысле? – недоуменно ответила Ольга, не успев опомнится и сориентироваться от испуга.
– Ты ведь пришла с какой-то целью, что у тебя в руках? – уточнил он вопрос.
– Я? Эм… – запнулась студентка – Пирог… То есть, я из соседней комнаты, еще никого не знаю и решила, что… – она прервала мысль. – Ты что один здесь живешь? –
– Да, тебя что-то смущает? –
– А так разве можно? –
– Можно, только осторожно! – высокомерно ответил Марк.
– Но как? – изумленно поинтересовалась гостья.
– Я умею убеждать людей – на этот раз весьма прозаично прозвучал ответ все с той же недоброй улыбкой. – Присаживайся – спокойно, но властно произнес он и отодвинул стул от кухонного стола. Она села.
На несколько секунд в комнате повисла пауза. В голове у девушки возникла дилемма, ведь если он живет один, то занимает чьи-то места.
– А что, если это из-за него или подобных ему, я так долго не могла получить место в общежитии, в котором так нуждалась? Еще и нагло улыбается мне в лицо. – Смекнула студентка.
– Может тогда ты убедишь моего препода, проставить мне экзамен? – С сарказмом и недоверием поинтересовалась Оля.
– Все возможно – вполне серьезно отрезал юноша, бросив недобрый взгляд исподлобья. – У меня есть кое-какие связи в универе, кто твой экзаменатор и что за проблема? – Все так же спокойно, с улыбкой, от которой веяло холодом, произнес Марк.
– Гробовой Виктор Павлович – и она, сама от себя не ожидая, принялась повествовать в красках о сварливом преподавателе и о трудности пересдачи. – В общем, понимаешь, он придирается все время ко всем, много требует, да и списать вариантов не много. Короче он завалил меня на экзамене по полной, на пересдаче тоже. Я думала, он взятку хочет, но он не берет, принципиальный. Там пол группы сдать не может, так что не знаю что и делать. – Она говорила и говорила, выдавая все больше подробностей, казалось, она могла часами говорить, но собеседник уже потерял интерес и наконец, прервал ее.
– Ты сдашь, не переживай, все ведь сдают – снова эта леденящая душу, загадочная улыбка.
– Все эти картины написал ты? – сменила тему новая знакомая, смекнув, что его, судя по всему, не интересуют ее проблемы.
– Да. –
– Ты художник или архитектор? – спросила она, не скрывая любопытства.
– Нет, но ведь зачастую именно любители, а не профессионалы создают великие вещи, не согласна? – Парень смотрел исподлобья, неестественно яркими, зелеными глазами не отводя взгляд.
– Довольно спорная мысль, мне она не кажется логичной. –
– Видишь ли, у многих людей размытое понятие логики. Вот ты, например, носишь православный крестик, разве ты верующая? – на этот раз, он задел за живое.
– При чем здесь это?! – недовольно ответила Ольга, затем с отчаянием добавила – скорее наоборот, перестала верить, после того, как умер папа. – Снова не ожидая сама от себя такого откровения, произнесла девушка. Возможно эти картины и ассоциации с художником так, повлияли на нее, а возможно что-то ещё.
– Здесь дело скорее не в символе веры, а в подходе. – Невозмутимо продолжил Марк. – Многие люди теряют веру, многие носят его как украшение. Но всегда есть одна общая черта, люди склонны винить в своих бедах и неудачах кого-либо, какую-то высшую силу, можно назвать ее как угодно. И редко кто-то находит в своем успехе чью-то заслугу. А разве вера во зло, не является доказательством существования противодействующей силы? Ведь не может быть одного без другого. Но людям проще хвалить за удачу себя и винить в беде нечто. Разве это логично? Нет на мой взгляд. Я не утверждаю, что нужно верить во все подряд, это личный выбор каждого, но если не верить, так до конца и наоборот! Ведь если ты ощущаешь дьявольские козни, то есть и Божий промысел. Повсеместно можно наблюдать, как люди становятся заложниками своей нелинейной логики, они верят в то, во что им удобно и считают это логичным. Вот и ты в своих изысканиях искажаешь логику, игнорируя очевидные вещи, думаешь о том, что ты могла бы сделать, не желая признавать собственную беспомощность и бессилие. У тебя на лицо внутриличностный конфликт, поэтому ты так злишься, когда слышишь это.
– Так ты значит, еще и психолог теперь?! – с раздражением выпалила девушка, считая, что Марк лезет не в свое дело. К этому моменту она явно вышла из себя.
На лице молодого человека снова появилась холодная ухмылка, от которой становилось жутковато – Не нужно воспринимать все в штыки, тебе нужно снять напряжение, как насчет сигареты? – парень вынул из пачки сигарету и протянул Оле.
Она хотела было ответить, что не курит, нагрубить, выбежать из этой комнаты, заплакать, но вопреки желанию, протянула руку, взяла, что дают и неожиданно для себя закурила. Происходило нечто странное, но вместе с тем не осознаваемое. Не будучи курильщиком, Оля интуитивно подкурила сигарету и сделала долгую первую затяжку. Закашляла, но не сильно. Голова начала немного кружиться. Затем еще одна, эффект усилился, ей нравилось это ощущение легкости. Она вспомнила слова о логике, ведь она всегда была против курения, почему же сейчас противоречит своим принципам? С ней явно творилось что-то неладное. Мысли в голове от воспоминаний и волнения спутались, после нескольких крепких затяжек в голове все поплыло еще больше. Странный собеседник продолжал что-то методично, монотонно, словно диктор говорить, но девушка уже не различала слов, в голове был какой-то протяжный гул, все плыло, она, словно проваливалась в трясину, еще чуть-чуть и ее вырвало бы прямо на пол. Перед лицом был лишь пристальный взгляд пары ярких, темно-зеленых глаз и уголь тлеющей сигареты. Сколько времени она провела в этом состоянии? Оля слегка пришла в себя только когда выходила из комнаты, без памяти, как в бреду добрела до своей комнаты и навзничь рухнула в кровать, провалившись в глубокий сон.
Затем ей приснился кошмар, долгий и до ужаса реалистичный. Она стоит в незнакомом чужом месте, темно, кругом потрескавшаяся сухая земля, полуразрушенные пустые здания, над головой не естественное черно-красное грозовое небо; где она, зачем? Оля идет по улице в поиске прохожих, чтобы узнать, где она, но на горизонте нет никого, к кому можно было бы обратиться. Это место напоминает ей что-то знакомое, но что не понять. Кругом пусто, ни души, от мертвой тишины начинает звенеть в ушах, затем этот звон перерастает в какой-то белый шум, скорее даже шипение похожее на телевизор или радио. И тут она понимает, что шумит вовсе не в ушах, а где-то неподалеку. Студентка идет на звук, по мере приближения он становится все четче, а на черном грозовом небе сверкают красные раскаты молнии. Девушка входит в одно из полуразрушенных зданий, поднимается по лестнице несколько пролетов, ноги, будто сами ведут ее куда нужно, по этим развалинам, снова возникает ощущение, что она бывала тут раньше. Оля входит в одно из помещений и наступает полная тишина.
Она стоит в большом зале, черно-белая плитка на полу напоминает шахматную доску, повсюду разбросаны вещи, покрытые толстым слоем пыли, потолка и одной из стен, выходящих на улицу попросту нет. Частые раскаты молний и огромная луна заливают комнату багровым светом, а на краю, свесив ноги, сидит мужчина в белом саване с густыми черными волосами. Девушка оцепенело, стоит на месте, боясь тронуться с места. Сознание бьет тревогу, каждая клеточка ее тела хочет бежать, но этот страх ее будто сковал. Неожиданно, разносится громкий бой часов, которые она раньше не замечала. Оля резко поворачивает голову на звук и видит на часах время 2:23. В этот момент черноволосый незнакомец поворачивается лицом и встает напротив. Перед ней стоит ее покойный отец, какое-то время смотрит пустыми зелеными глазами на нее и протягивает руки вперед, будто подзывая к себе для объятий. Ветер колеблет саван и густые черные волосы, кожа его мертвенно бледна. С виду это все тот же близкий родной человек, которого так не хватало, но что-то не так. Несколько секунд Оля колеблется, наступает замешательство. Сколько ночей эта девочка проплакала, в мечтах хоть раз еще взглянуть на него, пусть даже во сне. И вот он стоит, прямо перед ней, и тут чувства переполняют ее, и она бросается на встречу и утопает в необычайно ледяных объятьях. Отец по-прежнему молчит, и Ольга понимает, что что-то не так, но уже поздно. Здание начинает рушиться, но мужчина не отпускает ее, и они проваливаются в темноту.
В последний момент в голове мелькает воспоминание из детства, она лежит на кровати, а папа гладит нежной рукой по волосам и с улыбкой смотрит на нее своими добрыми карими глазами.
Она просыпается.
В комнате ходят студентки и забавно хихикают.
– Что парень снился? Так сладко стонала – сквозь смех сказала одна из них.
Оля ничего, не ответив, встала и прошла в умывальник. Соседки видимо приехали рано утром и вошли, пока она спала. Сегодня у нее уже не было желания с кем-либо знакомиться. Затем начала собираться в университет, краситься и все как-то начало забываться в бытовой суете. Она так и не смогла воспроизвести и понять все события минувшего вечера, и потому решила просто не думать об этом. Разум еще пару раз напоминал ей о странном вчерашнем дне, в лифте и по дороге в учебный корпус, но она отгоняла эти неприятные мысли.
Девушке предстоял тяжелый день, вторая пересдача, которая не сулила ничего хорошего, учитывая, что она так и не успела к ней как следует подготовиться. И сейчас она наверстывала, как могла, штудируя билеты в общественном транспорте. Благо учеба была во вторую смену, и еще оставалось пару часов, чтобы подтянуть знания. Девушка целиком погрузилась в учебу, устроив привал на большом университетском подоконнике в коридоре. Смеркалось.
Тем временем, несколько часов пролетело достаточно быстро, и преподаватель уже вошел в аудиторию. Несколько недобросовестных студентов должников проследовало за ним. Молодой и бодрый настроением доцент, окинул взглядом аудиторию, и поприветствовал семерых горемычных учеников.
– Не стесняйтесь, присаживайтесь поближе, я не кусаюсь! – посмеявшись собственной шутке, сказал Виктор Павлович.
Студенты неохотно, но послушно пересели к первому ряду.
– Должен констатировать, что Вас не так уж и много, поэтому сделаем следующим образом. Сейчас все выходят за дверь, заходят по одному, тянут билет, дальше все по процедуре, ну Вы знаете. Не будем тянуть, кто смелый?
Один из студентов неуверенно поднял руку.
– Ну вот, замечательно, бонус за смелость, начнем! Подходи за билетом, остальные ожидают за дверью.
Все вышли. Оля сразу попросила у ребят войти крайней, чтобы выгадать для себя немного времени. Все согласились. Шло время, кто-то выходил счастливый, кто-то с полным отчаянием и вот настал час. Девушка вошла в аудиторию, уверенно прошагала к столу, присела на стул и резким движением вытянула билет. Затем выразительно прочла в слух написанное – Итак билет номер двадцать четыре. Вопрос первый: Категоризация культур по Г. Хофстеде. Вопрос второй: Модель освоения чужой культуры Беннета.
– Отлично! Начнем или нужно время подготовиться? – ненавязчиво, спросил молодой преподаватель, поправляя черные смоляные волосы.
– Можно я набросаю небольшой план с вашего позволения? – кротко произнесла Оля и посмотрела на Виктора Павловича.
– Как скажешь – вскинув, ладонь вверх в знак одобрения ответил тот.
Студентка, ничего не ответив, принялась что-то хаотично записывать, то и дело, перечеркивая некоторые части, периодически останавливаясь, чтобы подумать и собраться с мыслями. Так прошло около десяти минут, пока, наконец, ее не прервал экзаменатор – Ты готова? – с энтузиазмом спросил преподаватель.
Ольга буркнула что-то невнятное в ответ, и он расценил это, как положительную реакцию, так как сам вопрос предполагался больше риторический. Затем он выпрямился, занял более удобную позу и приготовился слушать.
– Таак… начнем с категоризации культур по Ховстеде – серьезно заявила девушка.
– Хорошо – кивнул в ответ доцент.
– Ну… – неуверенно начала девушка – Как бы, в силу индивидуальных особенностей окружения и черт культуры, каждый человек по-своему воспринимает окружающий мир. Поэтому большинство социальных моделей формируется в детстве, поскольку именно в детском возрасте человек восприимчив к процессам обучения. Затем разные формы мышления закрепляются в сознании человека и плохо поддаются изменениям. – Закончила мысль студентка и поняла, что сбилась с мысли и не знает, как продолжить, это было все, что отложилось в ее памяти об этом вопросе.
– Продолжай – подбадривающим тоном произнес Виктор Павлович.
Студентка растерялась.
– Ты зря волнуешься, ты пока все правильно сказала, а теперь расскажи, что ты знаешь, про ментальные программы и какими измерениями культуры они определяются? – непринуждённо поинтересовался учитель.
От вопроса Оля еще больше растерялась, занервничала и почувствовала, как начала краснеть.
– Не могу ответить на этот вопрос – с прискорбием сообщила экзаменуемая.
– Не представляю, что с тобой делать Ковалёва, пока этого даже на тройку не достаточно – сухо, без тени сожаления констатировал преподаватель. – Расскажи хотя бы что знаешь – сказал он, откинувшись в кресле, и подкурил сигарету.
Она подняла взгляд на преподавателя, на мгновение ей показалось, что глаза его стали зелеными. Посмотрела еще раз, пара карих глаз смотрела в никуда, Оля перевела взгляд на сигаретный уголек. В этот момент в ее сознании что-то щелкнуло. Будто сработал какой-то дремлющий в ней зловещий механизм. Мысли спутались, все стало как в тумане. Она сама не понимала, что делает и что происходит, будто одержимая она в мгновение перемахнула через стол и опустила руку на колено своего экзаменатора. Дальше рука поползла вверх, он, было, попытался отреагировать и помешать ей, но она уже была на нем и принялась страстно целовать его. Какое-то время он пытался сопротивляться, но страсть взяла верх, может быть, это произошло из-за его тайного желания, или от отсутствия личной жизни в процессе напряженной научной работы. Еще миг, и он положил ее на стол и овладел, словно голодный зверь.
Девушка добиралась домой затемно. В голове студентки, Ольги Ковалевой, по-прежнему, творился кавардак. Это был ее первый мужчина. Воспоминания были обрывочными. Вспышка, она на столе, он на ней. Еще вспышка, она стоит, упершись руками о стол, он обхватил ее сзади. Затем еще одна, она впопыхах одевается, он наблюдает. Ее мутило, Оля чувствовала себя грязной, тело ее трясло, как будто ее били током. Все о чем она мечтала добраться скорее домой, смыть с себя все презрение, весь позор, который она испытывала в этот момент.
Добиралась в полупустом автобусе. Люди периодически поглядывали на рыдающую в хвостовой части транспорта девушку, с растрепанными волосами, мятой юбкой и рваными колготками, но никто не подходил поинтересоваться, в чем дело. Автобус постепенно опустел, а она так и сидела, погрузившись в свои мысли, тихо похныкивая на заднем кресле.
– Вообще-то это не этично, знаю, я тебе понравился и все такое, но ведь я преподаватель, ты же понимаешь? Так что пускай это будет нашим небольшим секретом, а я тебе с сессией помогу, идет? Ну, увидимся, держи зачетку! – самодовольно произнес Виктор, в очередном обрывке памяти.
– Конечная! – Разнесся по салону грубый, прокуренный голос водителя. Оля покорно вышла, понимая, что проехала две остановки, и медленно побрела в темноту. Срывался небольшой снежок, изо рта шел пар, она чувствовала холод, и как слезы начинают замерзать на ее щеках. Решила срезать через дворы. Дальше снова обрывками, дворы, подъезды, лавки, компании. Так она прошла метров триста, в голове мутило, ноги не держали, облокотилась на стену перевести дух. Ее замутило еще больше и вырвало. С горем пополам Оля дошла домой.
Соседки что-то бурно обсуждали и смеялись, чей-то ноутбук проигрывал музыку. Она скинула обувь и прошла прямиком в душ. Пренебрежительно сняла с себя все вещи, затем нижнее белье, выпачканное кровью, скомкав, бросила на пол, и вошла в душевую кабину. Включила горячую воду и принялась лихорадочно оттирать лицо и небольшие остатки крови с бедер. Потом села, уткнулась лицом в колени и сидела так еще минут двадцать. Голову переполняли спутанные мысли и воспоминания. Она снова вспомнила разговор о логике, потом сопоставила с произошедшим. Ей отчаянно хотелось, чтобы ее выслушали, выговориться, успокоиться, как она делала со своим папой в моменты, когда было трудно. Но его больше не было. С матерью у нее никогда не было близких отношений, к тому же она пыталась жить дальше и обзаводилась новыми мужчинами, так что последние несколько лет она практически была тенью, старалась общаться как можно реже с предком и поскорее уехать из дома, хоть и не осознавая этого. С бабушкой априори невозможно было представить подобных разговоров. Кто же поговорит с ней? Данила? Нет, только не он, что я скажу? Она перебирала в голове всех знакомых и приятелей и понимала, что у нее нет никого, кому бы она могла довериться. Она одна. Брошенная, одинокая и никому не нужная, в чужом городе, холодном и чуждом. Истерика сменилась отчаянием. Оля увидела в углу полку с бритвами и остановила на ней взгляд.
– Выходит, единственный человек, кому я нужна на том свете – сказал голос в ее голове, и она снова заплакала.
Через какое-то время она собралась с мыслями, вышла из душа, одела чистые вещи, пренебрежительно собрала с пола одежду и выбросила в мусор. Соседки продолжали хохотать, проходя, Ольга заметила взгляд соседки, он показался ей осуждающим.
– А что если они знают? Вдруг они смеются надо мной? – Боже, как быть? – Я стану изгоем – она вспомнила, как в школе ее приятели издевались над такими же одинокими, затравленными детьми. Девушка больше не могла находиться здесь, ловить эти презрительные взгляды и выбежала из комнаты в общую секцию. Окинула взглядом холл, среди комнат заметила знакомую табличку «913», а потом еще одну «пожарный выход», и направилась к последнему. Она прошла порядка сорока ступенек и вышла на общий балкон.
– Туда я больше не вернусь – подумала Олечка и присела на холодную кафельную плитку. Шел снег, она вновь задумалась о папе.
Утром кто-то обнаружил окровавленное тело, занесенное первым снегом, выпавшее с балкона одиннадцатого этажа. Последнее, о чем она подумала перед падением, были те самые темно-зеленые глаза и сигаретный уголек, словно вспышка. Мысли снова стали чистыми и ясными, Оля вспомнила странное знакомство с парнем по соседству, кажется пазл начал складываться в картину, но было слишком поздно.
Прошло время. Марк сидел на балконе и перечитывал газету:
«Дело об изнасиловании и доведении до самоубийства студентки преподавателем рассматривают в закрытом режиме.
Сегодня состоялось заседание по громкому уголовному делу о доведении до самоубийства студентки в отношении работника университета Гробового Виктора Павловича.
По данным пресс-службы 29-летний доцент обвиняется в доведении до самоубийства, сопряженного с изнасилованием", кроме того, ему инкриминируют еще два эпизода "иных насильственных действий сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшего, в том числе, в отношении других лиц, не достигших 18-летнего возраста.
По версии следствия, Виктор стал предлагать студентке близкие отношения, но та от них отказалась. Тогда во время одного из экзаменов преподаватель попросту ее изнасиловал. После случившегося девочку словно подменили. По словам соседей, она стала замкнутой, подавленной. На фоне обострившихся переживаний она спрыгнула с балкона 11-го этажа, - сообщили в пресс-службе прокуратуры. - От полученных травм девочка погибла.
С сентября по декабрь Гробовой систематически применял к студентке психическое насилие в форме глумления, а также высказывания грубых унижающих оскорблений и приказов в ультимативной форме, что и привело к трагедии.
Кроме того, по версии следователей, преподаватель девочки, неоднократно совершал в отношении нее попытки действий сексуального характера.
Напомним, представители пресс-центра, рассказали, что виновным себя Виктор Павлович Гробовой, не признал»
Закончив чтение статьи, Марк отложил газету, докурил сигарету и со зловещей улыбкой бросил затухающий окурок с балкона, наблюдая за плавным падением. Затем вырезал фото девушки из газеты, вклеил в толстый дневник в кожаном переплете и бросил в стол.
Еще через год следствия станет известно, что преподавателя Оли приговорили к 9,5 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии. После освобождения он в течение пяти лет не сможет заниматься педагогической, воспитательной, тренерско-преподавательской деятельностью. А еще через три года, окончательно сопьется и утопится в небольшом пруду в парке.