Сами любители колбасы по 2.20 на это либо не дают ответа, разражаясь бранью и матерщиной, либо приводят примерно такие доводы:
Нас, честных совейских граждан гнусно обманули! Обещали жизнь, как на западе, а оно эвона как случилось.
Но помилуйте, разве Вам на собраниях и самому правдивому телевидению не рассказывали, что на западе ад кромешный, линчуют негров, а голодные рабочие Германии и Швейцарии шьют по ночам советские флаги и молятся, чтобы красная армия пришла их освобождать от гнета проклятущих капиталистов? КАК ВЫ МОГЛИ ТАКОГО ХОТЕТЬ? А если Вы не слышали и не верили официальной пропаганде, тогда Вы не честные совейские граждане, а западные подстилки, либералы тьфу на Вас три раза, и ЧК-ОГПУ-НКВД в обновленном СССР 2.0, обязательно спросит, что вы делали, когда товарищ Зюкин рассказывал об ужасах капитализма, не бибисю ли враждебную слушали?
Собственно, а почему советские граждане, вопреки воле своих господ-руководителей должны были делать хоть что-то? После краткого исторического экскурса мы убедимся, что требования защищать свой любимый союз, вопреки воле сверху, были просто требованием НЕВОЗМОЖНОГО.
Вернёмся на сто лет назад. Гремит революционная истерия. Отряды детей шариковых и дедов-комбедов топят в крови восстание рабочих в Ижевске, подавляют крестьянские выступления и ударными темпами устраивают концлагеря на Тамбовщине, напевая:
Так пусть же Красная
Сжимает властно
Свой штык мозолистой рукой,
С отрядом флотских
Товарищ Троцкий
Нас поведёт на смертный бой!
Расстрелы сопровождаются сказками о прекрасной жизни, избах с парным отоплением, наделах земли и свободе. Правда, потом большинство этих певунов получит хомут на шею и работу в колхозе за «палочки». А товарищ Троцкий будет объявлен врагом народа, вредителем, изменником мировой революции. И десятки тысяч понюхавших пороха и обученных убивать совков впрягутся в ярмо, не пикнув слова против. А «Участие в троцкистком мятеже» будет любимой темой доносов, которые начнут яростно строчить верному ленинцу товарищу Ежову.
В годы большого террора пролетарий, живущий в бараке, не будет отягощаться вопросом, почему славных ленинских гвардейцев - Дыбенко, Тухачевского, Якира и Ежова - пустили в расход. Его будет только терзать страх, что кто-нибудь вспомнит и напишет, как он сидя на лавочке пел:
Стоим на страже
Всегда, всегда!
Но если скажет
Страна труда:
«Винтовку в руки!
В карьер! В упор!»
Товарищ Блюхер,
Даешь отпор!
И если уж самого товарища Блюхера объявили врагом, то стоит ли удивляться воронкам, приезжающими за родными и знакомыми. И пролетарий будет проверять, как его дети прилежно заклеивают в учебниках «самой правдивой советской истории» статьи о неугодных товарищу Сталину деятелях. Тех самых, которым день назад воздавали хвалу.
Сталину поклонялись долго и упорно, рисовали его портреты на коврах, писали в честь него стихи и песни, бережно хранили чебуреки, надкусанные великим академиком без высшего образования. На похоронах тирана совки устроили давку, дающую фору знаменитой Ходынке. Рыдали о нем в голосинушку цехами, классами и колхозами.
Но после 20-го съезда, когда товарища Сталина выкинули из мавзолея и обвинили во всех грехах, все эти орды дружно смолчали. С равнодушием они наблюдали, как памятники вождю исчезают из парков и скверов, а учителя самой правдивой истории вновь рассказывают детишкам про героических Тухачевских и Якирах. За сталинских палачей-рекордсменов, вроде Блохина Василия, которых отправляли в отставку с лишением всех наград, и подавно никто заступаться не стал.
В правление Брежнева совок впал в полную апатию к идеалам мировой революции и лишь дежурно поддакивал маразматическому генсеку. Не до того было, погоня за хрустальными люстрами и шкафами-стенками, занимавшими треть малометражных хрущевок, требовала мобилизации всех умственных резервов. Пофигизм дошел до такой степени, что даже доносы перестали писать, позволяя фронтовикам острить: «Отвечай, где ты воевал? На Малой Земле героически сражался или в окопах Сталинграда отсиживался?». Равнодушие и пассивность в 37-м можно было с натяжкой объяснить страхом перед расстрелом, но теперь настала «свобода». И все равно молчали и поддакивали.
Но за застоем всегда идет расплата. И вот ЕДИНОГЛАСНО ВЫБРАННЫЙ генсек Горбачев, публично объявляет, что в результате правления самой прогрессивной народной власти получилось полное г…но и надо начинать перестройку. И снова единодушие и благорастворение. Все за.
Коммунисты достигли своей цели, в результате их правления была выведена новая порода человека, трусливая, покорная и без критического мышления. И с чего вдруг, эта порода вздумала бы противиться решению свыше? Она оценивала падение союза, как очередной коренной перелом, вроде осуждения культа личности.
Можно было бы не писать статью, а ограничится стихом Игоря Кохановского.
Сначала били самых родовитых,
Потом стреляли самых работящих,
Потом ряды безсмысленно убитых
Росли из тысяч самых не молчащих.
Среди последних — всё интеллигенты,
Радетели достоинства и чести,
Негодные в работе инструменты
Для механизма поголовной лести.
В подручных поощряя безталанность,
Выискивала власть себе подобных.
В средневековье шла тоталитарность,
Создав себе империю удобных,
Послушных, незаметных, молчаливых,
Готовых почитать вождём бездарность,
Изображать воистину счастливых,
По праву заслуживших легендарность…
Держава, обезсиленная в пытках,
Ещё не знала о потерях сущих,
Не знала, что КОЛИЧЕСТВО убитых
Откликнется ей КАЧЕСТВОМ живущих.