В раннем детстве для меня все слова превращались в образы. Говоря: "Мама,"- я видела картинку - окружённая ореолом святости женщина, стоящая на пьедестале. Не кажется плохим. Наоборот, ребёнок превозносит маму, мама - идеал. Я думаю многие этого хотят. Но это было странное отношение. Я могла взять и укусить её, а вот подойти и доверить какой-то свой детский секрет было чем-то немыслимым. Это же - МАМА! Она не то, что не поймёт, просто мне стыдно. До сих пор помню это удушающее чувство стыда. Только сейчас я поняла, почему стыдилась. Мама никогда не рассказывала о своих детских шалостях, о каких-то мелких грехах (если не считать съеденный по дороге домой батон с изюмом), о первой любви. Были долгие и интересные рассказы о том, как она своими студентами ездила по России, как умудрилась поработать и токарем, и медсестрой при травматологии, и на сплаве леса. Я слушала с горящими глазами и пьедестал становился всё выше и выше. Как при этом рассказать маме, что тебе нравиться мальчик? Такая милая, детская влюблённость во втором классе. Просто он был хорошенький и не такой хулиганистый, как другие мальчишки. Я очень хотела с ним дружить и очень хотела рассказать об этом маме, поделиться. Но как? Подойти и сказать: "Мне нравиться Игорь, я хочу с ним подружиться и не знаю как?" Вся кровь бросалась в лицо при одной мысли. Я считала любовь чем-то постыдным, потому-что мама о ней не говорила, наверное потому, что у них с папой не сложилась, а может не считала нужным, не знаю. Я не стеснялась, катаясь по полу выпрашивать новую куклу, но не могла рассказать, как мамин друг показал мне, что у него в трусах. Это же МАМИН друг. Она бы плохого не выбрала, она идеальна. Я не могла признаться, что боюсь продавщиц в магазинах. Фобия возникла в очень раннем возрасте, не могу сказать точно. Мы с мамой пришли за молоком, в одной руке у меня было ольховая серёжка, а в другой монетка, я перепутала руки. Громовой хохот, широко открытый красный рот, трясущиеся выбеленные кудри и нарочито шепелявое сюсюканье: "Ой, какая у неё денюшка красивая! Ну давай глупенькая!" Я была впечатлительная и испугалась. И мама об этой фобии не знала, она же ничего не боялась и мне было стыдно, что я боюсь. От страха я избавилась только в 18 лет, сама проанализировав ситуацию, поняв откуда ноги, я пошла работать в магазин чтобы больше никогда не бояться. А ведь признайся я маме она бы нашла способ помочь.
Была ещё гора всего, о чём я молчала. Мелочи и не очень.
Не знаю, как бы я вела себя в подростковом возрасте. Мамы не стало, когда мне было 13. Да, я к этому времени изменилась., моё отношение к ней стало другим. Из-за болезни она стала тем, кого надо охранять. Так что наверное я бы молчала, чтобы поберечь.
Я рассказываю дочкам всё. Про детство, про юность, про свои ошибки. Я не хочу на пьедестал. Я должна быть на одном уровне, лицом к лицу. Как говорят психологи: "Опуститесь на корточки, чтобы ребёнок вас видел." Иногда корточки должны быть ментальными ( можно так сказать?) Всегда радуюсь, когда старшая дочь подходит и поверяет какую-то тайну. Значит я не идеал, не золотой идол. Просто душа ликует, сразу стараюсь вспомнить какой-нибудь подходящий случай. Младшая тоже меня не превозносит, рассказывает свои секретики.
Бывает мамы не понимают, когда я советую быть откровенной с детьми. Сколько раз я видела квадратные глаза. Как? Зачем? Ленка, ты что? Ты рассказала, что курила в школе? Да ты бы ещё про свой первый раз рассказала! Или ты уже? Да ты с баобаба рухнула! Я смеюсь - не с баобаба, с гимнастических брусьев, могу рассказать, интересная кстати история. От меня сразу отходят, как от прокажённой. Пусть. Зато дети мне доверяют и не только мои. Очень часто бывает, что подруги дочери приходят ко мне и советуется. Я всегда рада помочь, но мне жаль, что их мамы стоят на пьедесталах.