Наверное, никогда в своей истории РПЛ не была так нужна.
Вот что говорит министр здравоохранения Германии Йенс Шпан:
«Мы должны быть осторожны, не быть легкомысленными при принятии решения. Матчи без зрителей — это тоже своего рода прогулка по канату. Но думаю, что проведение таких «матчей-призраков» вполне возможно. Футбол поможет людям, создаст у них хоть какое-то ощущение, что нормальная жизнь продолжается".
Генеральный директор Немецкой футбольной лиги Кристиан Зайферт добавил: «Мы часть культуры нашей страны. Люди хотят вернуть хотя бы маленький кусочек нормальной жизни, и мы можем в этом помочь».
Всю ответственность клубы берут на себя.
Вы думаете, что в Германии отменили карантин? Нет. Его только немного смягчили. Там по-прежнему закрыты школы и детские сады, кафе и бары, людям всё так же рекомендуют держать дистанцию друг с другом в полтора метра. Как и раньше, ограничены контакты и не рекомендуется посещать даже родственников, не говоря уже о поездках в другие регионы. Но уже открыты маленькие магазины и парикмахерские, а министерство здравоохранения даже рекомендует людям ежедневно совершать велосипедные прогулки. Они очень полезны.
В России ни о чём подобном не говорят. Все ждут указа властей.
Несколько дней назад РПЛ выпустила очередное официальное заявление.
Две цитаты из него.
1. «Пока планируем возобновление чемпионата в любую из недель с середины июня по середину июля. Дата старта зависит от распространения коронавируса и указов властей».
2. «Да, существует вероятность проведения оставшихся матчей сезона без зрителей».
Но о возвращении футбола подумать стоит. Как о лекарстве не от коронавируса, а от его последствий. Мы сейчас живём в уникальное время. Когда нет возможности что-то планировать на будущее, нет уверенности в завтрашнем дне. Когда схлопываются целые отрасли экономики, а многие другие уже на грани. Сотни тысяч людей потеряли работу и вынуждены жить на минимальное пособие от государства.
Сегодня я ходил в магазин. Спортивные площадки закрыты, а желающих поиграть в футбол штрафуют. Штрафуют и людей, которые в 8 утра вышли на пробежку. Штрафуют велосипедистов. А в моём любимом пивном магазине мне говорят, что продажи пива выросли на 20 процентов. А в алкомаркете мне говорят, что продажи вина и крепкого алкоголя выросли на 50 процентов. Сигарет — на 30 процентов. Довольно страшные числа.
Онлайн-концерты, онлайн-кинотеатры, общение по видео — это всё, конечно, прекрасно. Но вряд ли кто-то будет спорить о том, что спортивные соревнования являются для очень большого количества людей абсолютной возможностью сбросить негативные эмоции. Музыку мы слушаем молча, ну, или подпеваем. Когда смотрим кино — смеёмся или плачем. Но в основном над собой. И только во время футбола (хоккея, баскетбола, волейбола, регби, бейсбола — на любителя) мы можем посмеяться над другими. Покричать на спортсмена, упустившего выгодный момент. На допустившего грубую ошибку вратаря. На судью, который не увидел то, что разглядели мы после трёх повторов. Человек выплёскивает весь тот негатив, который существует в его жизни, туда, на поле. Хотя бы на время.
Никогда ещё российский футбол не был так важен и нужен, как он важен и нужен сейчас. Сейчас он будет реально для людей.
Даже если матчи будут проходить на базах. Даже если все клубы РПЛ соберутся в условном Краснодарском крае, где есть стадионы и возможности для тренировок, и будут играть на пустом «Фиште» или «Краснодаре». С двухнедельным карантином на сборы и двухнедельным карантином после. Даже если не будет возможности вернуть оперативно из-за границы легионеров. Формат всегда можно обсуждать.
Если что, я готов поехать на такое закрытое мероприятие и освещать его изнутри. С двухнедельным карантином до, со всеми рисками во время и двухнедельным карантином после.
И не думаю, что будет высок риск для нескольких сотен преимущественно молодых и здоровых людей, которые находятся под тщательным медицинским наблюдением и будут соблюдать все меры предосторожности. В московском метро, которым сейчас пользуются ежедневно несколько миллионов людей, — гораздо опаснее. И в магазинах, где собирается одновременно несколько сотен человек.
В Германии понимают степень риска. Но всё же возвращаются. И нам пора.