Апрельского совета директоров дожидаться не пришлось. Рома заявился к ней в наступившие выходные. Как в романтической мелодраме – с букетом цветов. И, конечно, столкнулся с Димкой, который почти переселился в ново-отремонтированной квартире, таща туда немыслимые безделушки типа маски божка из Конго и коралловых статуэток:
-Краснов! – крикнула Кира в сторону кухни, где на плите шкворчала очередная вкуснятина с труднопроизносимым названием, - а почему я глажу тебе рубашку на вечер? Ты же их не признаешь!
Димка, с поварешкой наизготовку, не замедлил появиться в дверях гостиной, где девушка разложила гладильную доску:
-Видишь ли, дорогая, я иду на свидание с особой гораздо моложе себя…надо выглядеть респектабельно.
-Свидание? Опять? И снова марш Мендельсона, кольцо, ЗАГС? – ужаснулась Добродецкая, за несколько лет знакомства узнавшая, что Дима влюбляется раз и навсегда и сразу стремится жениться, – Ты что, меня добить решил? И, смею напомнить, ты женат, Дима!
-В первый раз что ли?
-Действительно! – пробормотала Кира, с содроганием представляя какой скандал устроит другу его последняя жена, стокилограммовая Наташка, признающая в спорах только один аргумент – кулак. Раз в два месяца полу-гектаровый участок Димки оглашался трубным «Убью паразита!» и все соседи могли наблюдать вечерний спектакль под названием «Догони неверного мужа». Бегал Краснов быстро, и это несмотря на пивной животик, машину предусмотрительно держал за воротами, и чаще всего успевал улизнуть. В этом случае он ехал к Кире, покупая в качестве взятки очередную бутылку мартини, блок так быстро кончающихся сигарет и зависал у нее примерно на неделю. За неделю ревнивая супруга остывала и все возвращалось на круги своя. Сейчас у Димы снова был период немилости, и именно поэтому Добродецкая наслаждалась блюдами бельгийской кухни вот уже целых четыре дня.
-Вот если бы ты согласилась в свое время выйти за меня, сейчас бы не было никаких проблем! – Димка хитро улыбался и заглядывал девушке в глаза. Это был своеобразный ритуал – он делал вид, что Кирюша ему нравится, она делала вид, что это взаимно и лишь высокие материи удерживают ее от легкомысленных поступков. Друзья посмеивались, шутя, что только Добродецкая может наставить Димку на путь истинный – скалкой и сковородкой. -Уймись, охальник. Где ты подцепил свою новую обожэ?
-Да ты представляешь, зашел в «Простые люди», а она сидела за стойкой. В местечко под названием «Простые люди» Димка заглядывал часто. Во-первых, кафе находилось в самом центре, между Китай-городом и Трубной, во-вторых, там всегда собирались стайки симпатичных девушек, понимающих в арт-хаусном кино, а в-третьих, небольшое помещение раньше было двумя квартирами. Его квартирами. Продав их, тогда еще тридцатилетний Димка гулял почти полгода. Когда ему было тридцать, Кира как раз заканчивала первый курс, и знать не знала о перманентно разводящемся дизайнере Краснове.
-О Боги. Скажи мне, она совершеннолетняя?
-Ммм…вроде бы да. Но я уточню, прежде чем… – неуверенную фразу друга прервал настойчивый звонок в дверь, – Ты ждешь любовника?
-Молись, чтобы это не Наташка за тобой приехала! – фыркнула в ответ хозяйка свежеотремонтированной квартиры. Крестясь на ходу, атеист Краснов исчез в недрах прихожей:
-Здравствуйте, а Вы к кому? Ах, к Кире Юрьевне…ну заходите, милейший. Кирюш, к тебе…юноша.
Назвать юношей господина Романа Ключевского, известного сердцееда и бабника, мог только плюющий на все условности Димка. Увидев ходящие на скулах Ромы желваки, девушка поневоле заулыбалась:
-Здравствуйте, Роман Юрьевич. – Она покосилась на букет нарциссов, - Вы пришли меня навестить?
Тот лишь молча кивнул, прислушиваясь к бодрому насвистыванию Марсельезы с кухни:
-Узнали, что я неизлечимо больна? – участливо спросила Кира.
-Визит вежливости, не более.
-Должно быть мимо проезжали. Чудесно. Я, знаете ли, люблю неожиданные визиты вежливости.
-Прекрасно. Не нанесете ли ответный? И не надо бледнеть, дорогая младшая сестра моего лучшего друга, я не ем детей.
-Не сомневаюсь. Вы, должно быть, предпочитаете кровь девственниц.
На пороге появился Краснов, наряженный в живописные джинсовые шорты с синими лампасами, белые носочки и потрепанные кеды, молча забрал рубашку с гладильной доски и стал ее натягивать, не обращая внимания на свирепое лицо подруги.
«Мог бы и на кухне посидеть, засранец!»
-Кирочка, поеду я. Ужин на плите, к завтраку не жди. Ну а сунется такой, кто нарушит твой покой…
-Дима, сковородка сейчас обрушится на твою голову.
-Понял, исчезаю. Тем более, Роман Юрьевич наверняка явился обсудить твой последний отчет – не буду вам мешать.
На днях Добродецкая в красках рассказывала о несносном, язвительном невероятно упрямом бабнике, который за каким-то лядом все время трется у ее рабочего стола:
-Нет, ты представляешь, он меня будет swat-анализу учить! – возмущалась она, размахивая сигаретой.
-Кирюш, может ты ему нравишься? – съехал тогда с опасной темы Димка.
-Я для него мебель, Дима. Как и все остальные.
-А может он тебе нравится?
-Конечно. Любому шкафчику приятна полироль.
Многоопытный Краснов не стал напоминать подруге, что имя «Роман Ключевский» она произносит чаще, чем любое другое и быстро перевел разговор на другую тему. И вот сейчас Кира расплачивалась за свою откровенность.
«Ну что за жизнь? Почему у всех друзья как друзья, а у меня – неадекватные творческие личности, считающие, что им все позволено?!»
-Так Вы говорите обо мне с мужем, госпожа Добродецкая?
-Я не замужем, Роман Юрьевич, и Вам об этом хорошо известно.
-Собственно, знаю... - Рома в легком смущении потер нос, - Вы...ты? - получил одобрительный кивок, - Ты ценный кадр на рынке невест.
«Только не попадаться на провокации!»
-Ты завсегдатай этого рынка? – вскинутая бровь не производит на него впечатления.
-Периодически участвую в тендерах, но большинство кандидаток отсеивается в четверть финале. Поужинаешь со мной?
«Я с тобой поужинаю. Тебе этот ужин поперек горла встанет.»
-Банально ведешь даму в ресторан?
-Ну, зачем же? Я всего лишь хочу пройти на кухню, - усмешка, неторопливый шаг в сторону коридора.
"Один-ноль, Кира. - девушка улыбается про себя, - Твой выход, дорогая. Надо помнить, что он лучший друг моего брата. И Сашка не оценит, если я его покусаю..."