Прежде чем добровольно уйти от проблем, которые ставит перед вами жизнь, подумайте, пожалуйста. Подумайте о тех, кого вы бросаете, о тех, кого вы не имеете права бросать. О ваших детях.
Поплачь со мной, мама…
Помнишь, как тогда? Много-много лет назад…
когда твоя маленькая, ещё не знавшая о том, что такое кокон, большеглазая и большеротая гусеничка, возомнила себя прекрасной бабочкой?
Помнишь, как она, восторженная и наивная, осмелилась влюбиться в самого красивого, самого лучшего мальчишку в школе. Да что там, в школе? Во всём городе, а, может быть, и во всём мире.
Помнишь, как кривились её неумело накрашенные, по-детски пухлые губы?
Ты помнишь её первые слёзы, мама?
Не те, которые проливаешь, разбив колено или лишившись любимой игрушки, а те, «настоящие», совсем-совсем «взрослые». Слёзы, которыми оплакивают свою первую, ту, которая «однажды и на всю жизнь», но, увы, неразделённую любовь.
Помнишь, мама, как подкосились её маленькие, худенькие ножки, не сумевшие выдержать тяжести свалившегося на неё горя. Помнишь, как она опустилась на пол, обхватила руками остренькие коленки и зарыдала? Помнишь, как вздрагивали её детские, ещё не сформировавшиеся плечики, а огромные карие глаза, просили, умоляли о помощи?
Это была я, мама…
Помнишь, ты опустилась рядом со мной на ко-лени, прижала к себе мою голову, а потом запла-кала…
Ты плакала и целовала меня. Целовала мои мокрые, опухшие от слёз глаза, мой сопливый нос, мои чёрные от потёкшей туши щёки. А потом ты засмеялась.
Это было так неожиданно, что я на какое-то мгновение забыла о своём, заполнившем весь мир, горе. Вытерла рукавом глаза и удивлённо уставилась на тебя. А ты, смеясь и плача, говорила мне о том, что ты очень любишь меня, что тебе меня очень-очень жалко, и о том, что ты безгранично рада за меня…
Помнишь, как открылась дверь и застывшая на пороге соседка, не сразу поняв, в чём дело, покрутила указательным пальцем у виска?
«Господи! − повторяла ты. − Девочка моя, какая же ты счастливая! Дай Бог, чтобы это горе стало самым последним в твоей жизни!»
Увы, это горе не стало последним.
Мамы подружек бегали по магазинам и шили подвенечные наряды для своих повзрослевших дочек, а я… а мне…
Как ты могла, как ты посмела оставить меня одну?..
Вот уже моя младшая дочь оплакивает свою неразделённую любовь, а пятилетняя внучка, сияя голубыми озёрами глаз, рассказывает о самом лучшем мальчике в группе, а мне, как и тогда, много-много лет назад, до боли хочется прижаться к тебе, и попросить:
− Поплачь со мной, мама…
Это страшно... поверьте мне, так как история не выдумана. Это произошло со мной. Мне скоро 60. Но чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется к маме. Хотя, если вы читали истории моей жизни, то и хотеть-то особо не с чего. Но я часто просыпаюсь от того, что плачу во сне. от того, что мне до боли хочется сказать: Поговори со мною, мама...
Приглашаю подписаться на канал и... позвать меня в гости))
Добра вам и света И, конечно же, благодарю за лайки и комментарии
С уважением, Валентина