Меня спросили в комментариях, что в Кукуево думают об исторической правде в Зулейхе.
Сначала маленькое отступление.
Соседка моей мамы скептически относилась к советскому фильму «А зори здесь тихие», потому что прошла всю войну в солдатском обмундировании и до 44 года в глаза не видела такие ладные юбочки и такое белоснежное белье, какое носили киношные зенитчицы в описываемом 42 году. Но благодаря этой вольности режиссера, этой исторической неправде фильм получился настолько исторически достоверным.
Потому что Зори не про форму. Это не реконструкция частного боя. Зори про то, как война побеждалась и кем она побеждалась. Что войну выиграли не только маршалы и генералы в ставках и штабах, а простой старшина с пятью девчонками, который по своему солдатскому разумению и без всякого на то приказа решил не пустить диверсантов. И без ладных юбок, без прекрасных ликов погибших зенитчиц, без длинных ботичеллевских волос Остроумовой, без этих аналогий с мадоннами и венерами просто невозможно было передать сытому и не знающему большого горя советскому зрителю трагичное несоответствие женщины и войны.
Ведь художественное произведение - не документ, чтобы требовать от него фотографической точности. Художественное произведение всегда условно и максимум, что от него можно ожидать - исторической достоверности , когда все его фрагменты - характеры и внешность персонажей, диалоги, декорации и костюмы, сюжет и исторический фон - создают целостную и адекватную картину.
История Зулейхи – тоже не хроника раскулачивания, не реконструкция татарского быта и не летопись отдельно взятого поселения ссыльных.
Это частная история женщины, неграмотной, забитой, несчастной в супружестве, которая только в лагере, в жестоких условиях сумела почувствовать себя человеком и вырастить человека из сына.
Благодатная тема и исторически достоверная. Человек в любых обстоятельствах найдет повод остаться человеком. В самых скотских условиях человек будет стремиться не только выжить, но и не оскотиниться. Такие мы - люди. Если бы было иначе, мир бы давно провалился в тартарары.
Если честно, я не знаю, насколько правдивы детали быта в Зулейхе, что татарского, что переселенческого.
Но судя по знакомой риторике "очернительство", "русофобия", "антисоветская пропаганда" и так далее, Яхнина не столько допустила историческую неправду, сколько задела чувства критикующих, неважно, религиозные, идеологические или патриотические. А чувства всегда субъективны.
В любом случае, ничего эсклюзивно варварского или жестокого в книге нет. Гордая казачка у Шолохова или русская женщина из мещан (Горький) терпела от мужа побольше. А уж как мы обожрались до тошноты гулаговской литературы, вряд ли после них можно чему-то содрогнуться в женском романе про любовь в лагере переселенцев.
Понятно, что Яхнина уверенно пишет о том, что ей ближе - о татарском быте. И здесь ее подводит стремление к исторической правде, потому что читателя макают в бесконечные страдания Зулейхи в семье мужа так часто и так остервенело, что лично у меня это вызвало обратный эффект.
В конце одного дня дня Зулейхи я, если честно, подустала от количества злобы ее свекрови и тупой жестокости Муртазы. И никаких чувств, кроме "вот тупая овца" у меня Зулейха не вызывала. Раскулачивание сошло за освобождение несчастной женщины Востока, тем более, что противного Муртазу убили.
Что до этапирования и робинзонады в Сибири, эта часть абсолютно условна, Зулейха могла бы стать счастливой в тюрьме, в партизанском лагере или на заводе, хотя бы потому, что вокруг нее были хоть какие-то люди, а не одни и те же рыла Муртазы и Упырихи.
Имхо, это хорошо написанное, но мыло, и сериал вышел вполне мыльным. Чему так все возмутились, я до сих пор не поняла. Ну что, не было у нас раскулачивания? Опять не было?
Конечно, в самоизоляцию можно было бы показать что-нибудь более сладкое, а-ля "Магомаев-2" - например, биографию Кобзона, но подлиннее, чтобы хватило на полтора месяца.
Просто не успели снять.