В феврале 2020 мы встретились с Александром Чернецким и Игорем Ойстрахом и вспомнили некоторые моменты истории группы «Разные Люди», а также мероприятия Благотворительного Фонда «Разные Люди – Рок-музыканты помогают детям». Поговорили о настоящих ценностях в песнях и в жизни, рок-н-рольной борьбе, паломничестве на Соловки и поиске истины.
Интервью брал Евгений Максименко https://vk.com/40akul
Евгений: Хочется вспомнить историю группы «Разные Люди». Существует такой стереотип, что популярность к группе пришла после событий 1991 года, когда Шевчук, БГ и Макаревич с телеэкранов рассказали про Александра Чернецкого. А как по собственному мнению? Можно ли говорить о том, что именно тогда группа стала популярной? Или это всё-таки возникло позже? Когда впервые возникло ощущение, что группа узнаваема и востребована? С чем это может быть связано?
Игорь: Помню, 1988 году я приехал в Харьков. Не как музыкант - я тогда ещё не играл. И мне многие говорили: «У нас тут вообще такая группа!..». Это был 88-й год, я помню это очень хорошо. Харьковские друзья меня познакомили с группой «ГПД». Которая потом плавно перетекла «Разные Люди». Я это воспринял как одну и ту же группу, просто переменившую название.
Александр: И название, и репертуар. Мы отказались от лозунговых песен, потому что это стало уже, скажем так, попсой. На первом канале уже Тальков пел.
Игорь: Но в Харькове в 1988 году они были уже звёздами. А в Москве, я помню, как в 1989-м после какого-то концерта в Лужниках люди просто шли по улице и орали песню «ГПД».
Евгений: А каков был период группы с 1991 по 2000-й? Что нового «закрутилось» в Питере?
Александр: После переезда в Питер это уже другая история.
Игорь: Саша пока по больницам валялся его все забыли. Потому что он 10 лет фактически не играл. Это был провал такой.
Александр: В общем-то, никогда «Разные Люди» никакими звёздами не были. И слава Богу. Вообще, век рок-группы не долог. По большому счёту, рок-н-ролл – это музыка молодых. Она сделана молодыми людьми, она играется молодыми и для молодых. То, что потом это остается с каждым поколением, и что люди потом проносят свои любимые группы по жизни - это другое. А так, та самая популярность - она остаётся в той среде, юношеской. Когда жизнь только начинается и мир только открывается. Когда есть твои ровесники - такие же как ты. Которые тоже умеют играть на гитаре и сочинять песни, и поют о том, что вас беспокоит. Собственно, музыка бунта и музыка улиц – рок-н-ролл этим всегда и был. Но со временем он трансформируется, мне кажется, в какие-то вещи более философские, глобальные.
Как часть субкультуры мы в России являемся частью того рок-н-ролла, который как бы ещё не закончился. До середины 70-х рок-музыки не было в России как таковой. Когда ты появляешься в первой волне, в первом течении субкультуры, которой ещё не было до этого – то трудно с чем-то сравнивать. «Разные Люди» были не в самой первой, но во второй уж точно. Но это всё одна большая волна, которая ещё далеко не закончилась и, надеюсь, не закончится.
Евгений: Тот русский рок «первой волны» принято считать предельно идейным. Мол, тогда люди действительно за что-то боролись. Сейчас нет той системы, сейчас нет цензуры. Не нужно прятать смысл между строк. У «Разных Людей» новые альбомы выходили и в нулевых, и в десятых. Против чего сейчас борется Александр Чернецкий?
Александр: Это одновременно и самый простой, и самый сложный вопрос. Потому что люди думают, что мы боролись ПРОТИВ - системы и прочего. На самом деле мы боролись ЗА. За свободу слова, свободу личности и самовыражения. Собственно, так же мы боремся и сейчас. Только сейчас времена намного хуже, чем при Советском Союзе. Так как из людей вытряхнули всю душу. Заменили это всё денежными знаками, кредитами, брендами и карьерой. И люди перестали интересоваться настоящим. И, собственно, это просто упадок. Это всемирный упадок, естественно.
Сама рок-музыка, которая была субкультурой - сейчас стала частью современной культуры, оставаясь при этом всё равно субкультурой, всё также независимой. Только теперь она ушла из подвалов в интернет. В советское время всё разрешали государственные структуры - филармонии и прочие. В 90-е годы были лейблы, 5 или 6 продюсеров, которые командовали «этих мы берём, а этих мы не берём» - то есть это было то же самое.
Сейчас никакие продюсеры не нужны – люди сами себя издают, распространяют и так далее. В чём же была наша «война»? В том, что мы тогда боролись за своё слово в этом мире. И одновременно - за поколение наших родителей, которые вырастили нас во времена тотальной цензуры. А потом настало время, когда мы могли говорить открыто и уже не было страшно, что нас посадят в тюрьму. А в наше время людей поглотило ханжество, мещанство и так далее. Смысл сегодняшней борьбы - показать, что все мы люди, все мы умеет любить, дружить, быть патриотами своей Родины. А не жить ради каких-то там денег и славы. Люди, которым это необходимо в этом мире – они находят нашу музыку. И она помогает им жить. А они помогают жить нам. Вот это, собственно, и весь рок-н-ролл.
Евгений: То, что песни помогают жить – это совершенно точно. На концертах «Разных Людей» бывает много молодёжи - и поколения 90-х, и даже нулевых. При этом видно, что люди очень искренне реагируют на песни. Мне это кажется немножко странным – ведь большинство песен Чернецкого ссылаются на опыт людей, которые жили в 80-х. При этом, молодёжь их слушает и очень открыто и честно реагирует. Правда ли они способны понять о чем поётся в этих песнях? И почему такая искренняя реакция на то, что было 20-30 лет назад и о чём ты, по большому счёту, не имеешь представления?
Александр: Например, когда ты сейчас читаешь Довлатова – ты же не задаёшься этим вопросом. Дело не в том, что это было тогда. Дело в том, как это было и почему люди так себя вели. Антураж, декорации какого-то времени – они абсолютно не важны, в них просто происходит какое-то действие. То, о чём ты говоришь – я думаю, что просто люди услышали самое главное. То, что мы хотели донести. А в каком повествовании – не важно.
Все мы выросли на сказках. Они нас воспитали и сформировали как людей. Когда мы читаем эти сказки своим детям – не важно, что это было в тридевятом царстве в тридевятом государстве. Важно, что Иванушка спас царевну и победил дракона, и так далее. Что добро победило зло. Что хорошие люди – это очень хорошо.
Эта условность, что это было 20 лет назад или 30 – какая разница? Я думаю, что даже наоборот: например, мне, родившемуся в 1966-м году, всегда хотелось бы попасть в то время, когда я родился, чтобы увидеть как тогда жили люди. Слава Богу, есть документалистика, есть замечательное советское художественное кино того времени, которое можно посмотреть и ощутить тот мир, в котором жили наши родители. Оттуда становится ясно, почему мы такие родились и выросли, и наши дети будут, надеюсь, не хуже. Потому что там было очень много того, чего сейчас нет даже малой толики. Сейчас у людей беда и паника уже если нет какого-то комфорта, интернета или вай-фая. А наши люди выжили в голоде и холоде и победили самого страшного врага, не требуя никаких благодарностей и не жалуясь. Самое важное, мне кажется, в любое время жизни – это искренность, честность, способность на поступок. Настоящие вещи, которые есть в любом классическом произведении – возьми литератору или кинофильмы. Или песни – послушай их внимательно и поймёшь в чем смысл, в чём она – правда жизни. В любом случае, все люди уйдут также как и пришли – без ничего. А смысл жизни человеческой, мне кажется, в том, чтобы при жизни сделать как можно больше хорошего для людей и для мира, в котором ты живёшь. Тогда твоя жизнь будет ценна тем, что ты прожил её не зря. А жить ради себя – это даже не смешно. Это глупо и тупо.
Евгений: Насчёт хороших дел для других. Вопрос касательно Благотворительного Фонда «Разные Люди – Рок-музыканты помогают детям». Насколько хорошо сейчас получается собирать деньги и как вообще обстоят дела с благотворительностью?
Александр: Благотворительность – дело личное. И я знаю, что большое количество музыкантов делают это тихо и не афишируя. В нашем случае, мы хотели это поднять на щит, потому что слово «благотворительность» у нас в России уже сто лет как нивелировалось. Милосердие всегда было, но вот благотворительность для многих была чем-то непонятным. Тем более, в современной России это слово стало чуть ли не криминальным. Мы хотели бы, чтобы благотворительность как-то возвращалась как культура.
Почему всё так открыто и с привлечением многих известных музыкантов - потому что музыканты знают меня. Знают, что я никогда бы не позволил сделать ничего противоправного. Наш Фонд – это мы вдвоём с Игорем. Дети, которым мы помогаем – четыре ребёнка. У нас нет никакой поддержки ни от каких государственных структур. Это только пожертвования музыкантов и поклонников. Мы просто делаем посильно то, что можно сделать. И мы делаем это честно - у нас отчёты в МинФин, а также на сайте публикуются все медицинские услуги, которые мы оказали этим детям.
Игорь: У нас всё очень спокойно происходит. Мама одного «нашего» ребёнка говорила, что в крупных фондах какая-то нечеловеческая ситуация. Говорит: «Они когда с нами общаются – у меня такое ощущение, что это я им по жизни должна». А наш Фонд оказывает поддержку как-то просто молча, по-семейному. Я звоню, спрашиваю, что ещё ребёнку оплатить. «Курсы реабилитации, дополнительные занятия? Легко! Присылай счёт!». Прислали счёт – мы его оплатили. Лекарства, тренажёры. Мы со всеми родителями детей общаемся. Это, конечно, не что-то такое глобальное. Но, с другой стороны, у нас и бюджеты такие – очень камерные.
Евгений: А подопечные Фонда - все те же, кто был в начале?
Игорь: Да. С 2016 года. Поскольку эти дети тяжело больны, им всё время что-то нужно. То санаторий, то лекарства, то ходунки какие-нибудь. Что-то не большое, зато конкретное.
Евгений: Это очень хорошо, что помощь целевая и конкретная. Непонимание многими людьми смысла благотворительности как раз и происходит из-за того, что человек не видит каких-то изменений после своих пожертвований. Вроде и сделал вклад – а люди продолжают болеть, голодать, леса вырубаются а животные исчезают. В этом плюс таких маленьких фондов, которые говорят, что пусть мы не спасём всех, но мы можем спасти одного ребёнка, вылечить одного пациента, сохранить один вид. Результат можно увидеть.
Игорь: Некоторые фонды выбирают, например, конкретные заболевания. Мы не выбираем, просто как появились дети – так и работаем.
Александр: На самом деле, мы даже не искали. Мне папа одного ребёнка написал, что «Мы Вам помогали в 1991 году – а кто бы нам теперь помог..». Это меня натолкнуло на мысль, что время пришло как раз сейчас. И одновременно мой товарищ Саша Зильберт (генеральный директор «Нового Пионера» в то время) предложил сделать благотворительный рок-фестиваль. Как раз всё совпало. За исключением того, у нас была идея, но не было никаких организаторов. Дело хлопотное, все отказывались. В результате, мы провели четыре фестиваля так или иначе. Причём, даже на одной конференции ИТАР-ТАСС (второе наше мероприятие - памяти доктора Лизы) журналисты как раз и говорили, что, наши фестивали – они в большей степени просветительские, чем собирающие какие-то значительные средства. Чтобы показать людям, что мы просто должны это делать. В любом случае, мы должны помогать друг другу. Проявлять милосердие.
Ну, и так как у нас очень затратно проводить концерты – а здесь суть-то именно в сборе денег – мы часто проводим интернет-аукционы. Также у нас остаются частные пожертвования, которые так или иначе поступают от музыкантов периодически. Вот, например, Бранимир недавно продал гитару – перевёл деньги. Хотел её отдать для аукциона, но у нас аукцион на тот момент закончился. Это хорошо, что все знают и поддерживают. А каково родителям этих детей – я вам даже передать не могу. Это большое счастье для них, что так получилось. Опять же, мы призываем, чтобы по возможности каждый человек старался помогать другому. Так или иначе.
Евгений: Об этой просветительской роли вашего Фонда и фестиваля. Есть ли какие-то конкретные примеры этого?
Александр: Я помню, что после первого фестиваля (который был с Машиной Времени, ДДТ, Чижом, Галаниным) я получал сообщения из разных городов. Даже не от рок-клубов, а просто от рок-групп. Пишут, что, мол, мы вместе с вами. «Мы тоже провели фестиваль – в поддержку ребёнку, у нас тоже есть кому помочь». То есть, это дало толчок. Они по крайней мере попытались. Это вызывает уважение. Потому что они не остались в стороне, а именно взяли и сделали.
Может быть, это и было главным – показать пример. Нас, рок-музыкантов, много. Я не помню ни одного человека, который бы не откликнулся. Некоторые, например, не афишировали – тот же Кинчев, он просто пересылал деньги и всё. Я знаю Шевчука – я даже не представляю когда он спит, настолько он загружен каждый день. Даже чтобы просто дождаться его на студии, чтобы что-то подписать. Встречаю Юру, а он мне рассказывает, что сегодня они уже отыграли два благотворительных концерта – в детских домах или ещё где-то.
Евгений: Получается, основная активность вашего Фонда сейчас происходит в виде интернет-аукционов?
Александр: Уникальность нашего аукциона на «Планете» в том, что все эти вещи от музыкантов – они в единственном экземпляре. Они и для коллекционеров, и для того, чтобы люди вместе с нами были сопричастны к этому действу. Именно потому, что они помогают своими деньгами. Аукцион длится три месяца, но можно продлить ещё на три. И каждый раз нас просили продлить, потому что каждый раз появлялись люди, которые очень хотели бы купить конкретно какие-то вещи, но заработать денег у них намечалось чуть позже. Есть определённый список людей, которые очень много покупают, за что мы им отдельно благодарны. В любом случае, можно долго лежать на диване и рассуждать о том, чем бы помочь человечеству. А можно просто встать и сделать.
Евгений: Название песни (и одноимённого альбома) «Чернец» отсылает к фамилии Чернецкий. Чернец – это монах. Можно ли говорить, что Чернецкий – это монах в рок-н-ролле?
Александр: Название предложил не я. Была песня, а название выбрал Вадим Курылёв. Мы когда записываем альбом – названия нет сначала. Потом уже начинаем думать.
Меня долгое время интересовало происхождение фамилии. И так случайно совпало, что это перекликается таким вот образом. Наверное, там в песне я всё сказал, что думаю по этому поводу)
Евгений: А в чём вообще может заключаться рок-н-рольное монашество?
Александр: «Рок-н-рольное монашество» - это сильно)) Я даже не знаю как это комментировать) Рок-н-ролл и монашество – это две такие вещи, практически несовместимые.
Евгений: Я имел ввиду в плане возможного аскетизма или альтруизма.
Александр: Да-да, именно аскетизм, ты правильно подметил.
Ещё могу вспомнить 1991 год, когда Гребенщиков пригласил нас на Соловки. Там жили 9 монахов, которым необходимы было средства для восстановления Соловецкого монастыря – требовалось очень многое, даже брёвна. Боря тогда играл в трёх городах – Архангельск, Северодвинск и Соловки. В той поездке были «Разные Люди», «Крематорий», «Трилистник», «Сезон дождей» и «Аквариум». Борис приехал туда с несколькими иконами. Мы приезжали в город, и перед концертом все шли в гостиницу, а Боря ехал в храмы и дарил иконы. Вот тогда он как раз написал «Русский альбом» – и этот альбом был пропитан весь этим духом. Это «рок-н-рольное монашество» – летом 1991 года, наверное, в этом Соловецком паломничестве оно и осуществлялось.
Я тогда был на костылях – у меня гноилась нога после неудачной операции в Харькове. И, собственно, это паломничество состоялось после благотворительных концертов в Харькове в конце мая 1991 года, когда Шевчук по возвращению обратился к людям через «МузОбоз», и я начал получать письма со всей страны. Люди знать не знали кто такой, но была достаточно мощная поддержка. А потом нашлись люди в Питере, которые меня, собственно, спасли.
Поэтому, паломничество в Соловки имело свою миссию – так или иначе, Борис Борисыч про нас не забыл. И, кстати, именно там он познакомился с Чижом (Серёга играл в нашей группе же) и влюбился в его песни. И начал зазывать его в Питер, и всячески помогал ему. И Чиж переехал из Харькова в Питер, проехав полторы тысячи километров. И со своими песнями стал известным. В Харькове это было невозможно. Это не говорит о том, что Харьков – плохой. Харьков был столицей рок-н-ролла Украины в моё время, и я знаю, что и до сих пор является. Это очень «культурный» город. Но, дело в том, что есть некоторые моменты. Например, если бы Битлз не переехали из Ливерпуля в Лондон, а Нирвана - из Сиэтла в Нью-Йорк, то они бы не стали теми группами, которые мы знаем. Там были определённые структуры – радио, телевидение и так далее. Структуры именно для рок-н-ролла, потому что это массовая культура и нужно было, чтобы её услышали достаточное количество людей. Собственно, это абсолютно естественно – потому что ты пишешь музыку не для себя, а для людей.
Евгений: Чернец, который в песне, шёл по дороге в поисках истины. А сам Чернецкий уже нашёл свою истину?
Александр: Истина – это такая вещь, которую мы ищем всю жизнь. И даже зная, что мы её нашли – всё равно продолжаем искать. Потому что, когда ты успокоился, остановился – ты, наверное, превратился в камень.
У старого китайца спросили: «Откуда Вы всё знаете?». А тот ответил: «Я никогда не боялся спросить «Почему?», я всегда был учеником». В этом, наверное, и есть философия истины. Потому что, мы её не знаем. Вернее, знаем - потому что эта вещь на поверхности, но многие просто не обращают на неё внимания и не считают это истиной. Мне кажется, быть порядочным человеком, жить ради людей, ради своей Родины – это и есть твоя миссия на Земле. Вот и всё.
1 Благотворительный Рок-Аукцион «Разные Люди» https://planeta.ru/campaigns/raznyeludi
2 Благотворительный Рок-Аукцион «Разные Люди» https://planeta.ru/campaigns/raznyeludi-2
3 Благотворительный Рок-Аукцион «Разные Люди» https://planeta.ru/campaigns/raznyeludi-3
4 Благотворительный Рок-Аукцион «Разные Люди» https://planeta.ru/campaigns/raznyeludi-4
РАЗНЫЕ ЛЮДИ – 1-Й БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ [ДДТ, МАШИНА ВРЕМЕНИ, ЧИЖ] (Москва, 25.05.2016) - https://youtu.be/ulOHjY4SoaY
РАЗНЫЕ ЛЮДИ – 4-Й БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ [ЧИЖ, IOWA, ГАРКУША, АФФИНАЖ] (СПб, Космонавт 15.05.2018) - https://youtu.be/qllWtPBQTo8