Нам мало известно о передаче шаманского дара у шаманов (нойдов) саами. Известный исследователь саамской культуры Н. Н. Харузин уже в конце XIX века писал о нойдах как об исчезающих представителях саамской культуры. Согласно его исследованию, существовало два возможных варианта обретения шаманского дара у саами. В первом варианте духи наводят на своего избранника болезнь в самом детстве. Во время этой болезни они показывают ему видения, из которых они могут научиться шаманскому искусству. Таких болезней посылается три, при чем третья бывает настолько тяжелой, что кандидаты в нойды опасаются потерять и саму жизнь. Второй вариант – научиться шаманству от опытного нойда, сопровождая его некоторое время.
Такие варианты получения шаманского дара есть у всех народов Севера, Сибири, Дальнего Востока и Средней Азии. Существенно преобладает при этом первый вариант. Именно он чаще всего описывается в этнографических работах, касающихся шаманства народов Севера. Приводимые исследователями многочисленные примеры свидетельствуют о нежелании неофитов принимать шаманский дар и о том, что шаманский призыв носит характер принуждения. Несмотря на то, что от насылаемой духами болезни практически невозможно избавиться, избранный духами кандидат и его родственники пытаются порой сделать всё возможное, чтобы избежать тех тягот, которые несет с собой шаманская практика. В этом случае шаманская болезнь может продолжаться настолько долго, насколько заболевший может противиться избранию. Принятие же шаманского дара и совершение обряда посвящения ведет к выздоровлению избранника духов, который обычно выздоравливает сразу или через небольшой промежуток времени.
И сейчас у некоторых людей появляются симптомы шаманской болезни, видения духов и камланий во сне и прочее. Но утрата традиции, предписывающей совершение определенных действий в ответ на подобное духовное принуждение, приводит к тому, что испытывающий такие симптомы человек не распознает их как шаманскую болезнь и не знает, как к ним относиться. Напротив, путь обучения для обретения шаманского дара становится все более популярным. Создаваемый в СМИ привлекательный имидж шаманского служения формирует в обществе те потребности, которые институализируют, формализуют и упорядочивают воспроизводство отношений, утверждающих современный институт (нео)шаманства. Так, в Мурманской области можно видеть, насколько актуальным становится в настоящее время путь обучения шаманским практикам. В условиях утраты преемственности шаманской традиции, значимыми становятся те вызовы, которые формирует современный социум. Востребованность в шаманской практике формируется не только российским медиапространством, но и общением с зарубежными деятелями. В рамках деятельности по сохранению и возрождению саамского языка и культуры проводятся мероприятия на территории Финляндии, Норвегии или Швеции, на которые приглашаются российские саами. При этом помимо семинаров по изучению саамского языка обучаемым предлагается вспомнить, что они являются потомками нойдов, и вызвать в себе стремление к шаманскому служению, даже если это не обусловлено их личной психофизиологической наследственностью. Один из наших информантов стал, например, нойдом в результате целенаправленного обучения у некоего датчанина, которое он проходил в то время, когда был в Норвегии на курсах по изучению саамского языка. Другая женщина стала нойдом также не в результате шаманской болезни, но после посещения «фестивалей шаманов», которые регулярно проводит некий саами норвежского происхождения. Описываемая информантами методика проведения этих фестивалей отчасти напоминает методы известного американского антрополога М. Харнера. («Когда Р. (руководитель «шаманского фестиваля» в Норвегии) шел по кругу и в бубен бил, мы должны были закрыть глаза и под бубен этот… медитировать, входить. Кто-то что-то видел, кто-то нет»).
Современная актуализация шаманизма, расширение круга практикующих за счет приобщения к нему даже тех, кто не имеет соответствующей наследственности, совершается в контексте общего возрождения саамской культуры, но если при этом в традиционной практике следование воле духов считалось непреложным законом, то в современных вариантах развития шаманизма она может свободно нарушаться. У мурманских саами такое приобщение совершается порой в контексте международного индигенного активизма в Мурманской области, создающего пространство для формирования широкой индигенной пансаамской идентичности.
