Здравствуйте, коллеги-киноманы. А ведь на той неделе была печальная годовщина - 50 лет назад ушел от нас замечательный Павел Луспекаев. Гениальный актер театра и кино покинул этот мир всего в 42 года (три дня не дожил до следующего дня рождения). И хотя он поистине обессмертил себя ролью таможенника Верещагина в легендарном "Белом солнце пустыни", сегодня мне хочется поговорить немного о другом. Наверное, все в курсе, что Павел Борисович получил инвалидность в 37 лет. Но даже несмотря на это продолжал играть и сниматься. О том, каким он был - в воспоминаниях коллег и друзей.
Кирилл Лавров
"Он произвел на меня огромное впечатление. Такое проникновение в суть характера своего героя, такое поразительно органичное существование на сцене мне редко приходилось видеть, хотя я знал многих прекрасных актеров".
Десять лет без Вячеслава Тихонова
Олег Басилашвили
"Ролей в театре у него было немного, но играл он на грани гениальности. А потом о себе дали знать травмы войны. Он старался не показывать, насколько ему физически тяжело, но мы все знали, что играет он на пределе человеческих возможностей."
"Однажды Паша предложил мне прочесть его рассказ. Надо сказать, я был тогда не очень высокого мнения об общей культуре и образовании Павла... Я прочел то, что он назвал рассказом. Потом еще что-то подобное. Не знаю, не могу определить, к какому жанру, виду литературы следует отнести прочитанное, но это было невероятно интересно и талантливо. Ясно было, что пером движет рука совершенно неопытного литератора, но точность увиденного, непривычность взгляда на жизнь, подлинная искренность, самобытность рассказов Луспекаева произвели на меня ошеломляющее впечатление. Паша, оказывается, умеет не только видеть и изображать подсмотренное в людях, он очень по-своему, по-луспекаевски, осмысливает жизнь..."
Олег Ефремов
"Паша, не нужен тебе никакой театр, ты сам — театр!"
Геннадий Полока
"Луспекаева утомляли наши [с Левоном Шенгелия] бесконечные споры. Однажды во время очередной мучительной репетиции он пришел в ярость. Больше всего досталось от него мне, и без того пребывавшему уже в полном отчаянии. Когда через короткое время он остыл, стало ясно, что он раскаивается. После каждого прогона он обращался за поправками только ко мне, причем не отставал, пока не вытягивал из меня какое-нибудь замечание. Потом оттащил меня в сторону и стал страстно просить прощения. Но я был слишком уязвлен и не мог справиться со своим самолюбием. Просто прервать отношения с артистом, играющим главную роль, режиссер не может, поэтому и решил соблюдать вежливую дистанцию. Обычное обращение "Паша" превратилось в официальное "Павел Борисович". Для искреннего, непосредственного Луспекаева это было мучительно..."
Михаил Казаков
"Его рассказам, воспоминаниям, подсмотренным историям, всегда сопровождавшимся актерским показом, искрометным юмором, остроумным комментарием, не было конца. Бывают люди талантливые во всех своих проявлениях. К таким относился Луспекаев."
Десять лет без Игоря Старыгина
"Луспекаев репетировал роль особенно. Я бы назвал это чувственным процессом вживания в образ. Никаких умозрительных построений, ложного теоретизирования, разговоров и споров вообще, к которым нередко прибегают актеры, как бы отдаляя от себя трудный процесс поиска."
Бой с болью
Чтобы хоть как-то заглушить растущую боль, актер стал колоть сильное болеутоляющее - пантопон. Но когда доза дошла до 16 ампул в день, артист понял, что остался один шаг до наркомании. В своем дневнике он описывал дни и часы, проведенные без пантопона: "Люди! Я боюсь даже верить, но через три часа будет трое суток, как я сделал последний укол... Муки адовы я прошел. Дай Бог, наверное, с каждым днем будет лучше... Терплю!.. Вымотало страшно, вот уже почти неделя, как я ничего не ем, ослаб, ужасно устал". И спустя некоторое время: "Да, да! Поборол! Самому не верится! Пантопончики тю-тю! Будь они прокляты. Конечно, эта гадость еще долго будет выветриваться из организма, но главное - я поборол! И могу смело сказать себе - молодец?!"
Съемки через невозможность
Когда режиссер Владимир Мотыль пригласил Луспекаева на роль таможенника Верещагина, он не знал, что у актера нет ступней. Узнав же, захотел внести изменения в сюжет и превратить Верещагина в героя Первой мировой войны - на костылях. Но актер отказался. Более того, он показал Мотылю чертеж металлических упоров, которые будут вделаны в сапоги: "Я сыграю то, что ты придумал. А инвалида успею в другой какой-нибудь картине".
"Буду привыкать"
На премьеру "Белого солнца пустыни" он отправился в компании Михаила Казакова. А выходя из кинотеатра, очень радовался: "Узнают! Все узнают!". "Теперь тебя уже никогда не забудут, - сказал Козаков. - Журналисты станут брать у тебя интервью, фотографы замучат вспышками. Привыкай". "Да, буду привыкать", - ответил Луспекаев. Но не успел…
Лоуренс Оливье
"В России, в БДТ, есть один актёр — абсолютный гений! Только фамилию его произнести невозможно."
Спасибо, что прочитали. Светлая память Павлу Борисовичу...
Источники: