Кошмарный запах от свалки, уже прижился. Куда бы я ни пошла, этот запах всегда со мной. Запах моего нынешнего дома. Я живу здесь, уже давно, каждый раз зачеркивая на кирпичной стене под мостом полосы дней, что я пережила, я поняла, что счёт сегодня составил три месяца. Три нелёгких месяца выживания, когда бьёшься с каждой собакой, за пропитание. На свалке бывает что-то по истине великолепное. Но, честно говоря, запах плесени на некоторых объедках пахнут хуже, чем сама свалка. Терпеть не могу плесень, но выбирать не приходится, как говориться хочешь жить, умей и еду находить. Или не так, но да ладно, моя фраза всё же мне больше по душе.
Сегодня, вроде восьмое апреля, если мои догадки верны. Самая душераздирающая участь, быть бомжом в одиночестве. А может, оно и к лучшему, ведь естественный отбор и всё такое, а если кто-то отбирает у меня еду, я готова глотку перегрызть. Моё- значит моё, и не надо тянуть свои мерзкие ручонки, к моему бутерброду с колбасой, сыром, и нежной присыпкой плесени. Не думала я, что буду есть сыр с плесенью однажды, это ведь участь богатых. Значит ли это, что я богата?! Теория относительности тут играет важную роль.
Надо бы чем-то подкрепиться. Время уже восемь вечера, а я до сих пор ничего не ела. В темноте очень трудно искать еду, определяешь только по запаху. И ведь не разберешь это старые спагетти, или стоячие от вони носки. На самом деле запахом они редко отличаются друг от друга. Стоило один раз перепутать крем для обуви с ореховым маслом, и затею искать в темноте еду я оставила раз и навсегда.
Ох, сегодня мой день. Требуха на сегодня мой деликатес. Видимо кто-то оставил для собаки, но она обойдётся. Со стаей жить, по волчьи говорить. Скоро я сама стану как собака. И так на всех огрызаюсь, когда мимо меня проходят. Особенно бесят влюблённые парочки, с постоянными фразами «Мой персик», «Моя морковочка», «Мой сладкий». Так и хочется в ответ сказать : -Эй, фруктовый салат, вы это, сливками не разбрызгивайтесь, а то и так жру раз в день, а после этих слов ещё и тошнить начинает.
Но бывают моменты, когда я предаюсь мудрости, и начинаю смотреть в небо в надежде найти там ответ, на вопрос «Что мне дальше делать?». И стаи никакой нет, и еду день изо дня искать труднее. Я не говорю уже о медицинских обработках моих ран, от битвы с пластиком и железом в мусорном баке. К сожалению, выигрыш всегда остаётся за ними. В качестве трофея у них остаётся моя кровь, куски кожи, и ошмётки мяса.
В итоге поисков пропитания сегодня, нашла божественный кусок мяса, такой свежий, бегающий, виляющий своим хвостом. Осталось только разделать его и обжарить. Кажись, этого мне на три дня хватит. Вроде бы это порода называлась хаски. Но какая разница, мясо есть мясо и всё на этом. Но в моей голове промелькнула добрая мысль. Оставить его в живых. Не гоже мне обижать братьев наших меньших. Ведь если бы не моя ситуация, я бы с радостью забрала его к себе в дом. Выходила бы его, гуляла, играла. А сейчас чаще всего ищю в таких вещах какую-то выгоду. Ну а что поделать, таков мой удел. Но пса решила всё же не трогать. Будет моим верным другом, а то скоро я сама с собой разговаривать начну.
Вернувшись под мост, я решила, что раз у меня появился друг, нужно сконструировать место для сна. Взяла свитер, что нашла позавчера, отбила его на веревке подвязанной от одного дерева к другому, и постелила возле своего места для сна. Так сказать, всё-таки привела его к себе домой.
-Ну что, Гром, так теперь тебя будут звать. Надеюсь нам хватит сил на поиски пропитания для нас двоих. Ведь мы теперь, так сказать, стая.
Было ощущение, что Гром меня понял, ведь после моей фразы, он весело завилял своим хвостом, и улёгся рядом со мной, на мой матрац. Кто же мог выкинуть такую собаку на улицу, что за изверги?! Она, наверное, бешеных денег стоит, а от неё избавились как от мусора. Да, мусор, иногда бывает, полезен, особенно для меня. Но всё таки, не гоже, предавать друзей.
-Гром, а как ты смотришь на то, что бы перенаправить наши жизни в другое русло?
Пёс, начиная засыпать, только и смог, что тихо проскулить, как бы отвечая «Согласен». Я решила, что с завтрашнего дня, мы с Громом отправимся в путешествие по другим свалкам. Меня всё равно ничего здесь не держит, а Грома уж тем более. Да и на свалке, не смотря на каждодневное поступление мусора, еды становится всё меньше.
Утро, сегодня, весьма располагает для путешествия. Перебрав свои вещи, я решила собраться. Собрала в грязную сумку пару свитеров, штаны с потёртой тканью на коленях. Как будто девушка стояла на них всю жизнь, а после смерти их выкинули сюда. Пару пачек нагетсов, просроченных конечно, но всё-таки съедобных. Я припасла их на чёрный день, несмотря на то, что каждый день у меня чёрный. Набрала воды из речки в пару бутылок, чтобы по дороге не засохнуть, и собрала плед, на котором спала.
Мы отправились с Громом в долгий и утомительный путь. Ну надо же хоть с чего-то начать меняться. Отныне Гром не отходил от меня не на шаг. Мы были поддержкой друг для друга. На третьей свалке, которую мы встретили на своём пути, он нашёл свежую, запечатанную рыбу.
-Ну ты и пёс, не пёс, а просто клад. Хотя, сомневаюсь, что мы найдём клад с твоим нюхом, и моим умением копать. В общем говоря, Гром, лохи мы с тобой. За то дружные, и преданные.
Прошло несколько недель, я уже сбилась со счёта. Под мостом было проще считать дни, а сейчас я совсем потерялась во времени. Одно радует, благодаря Грому, я вспомнила, что значит вкусно поесть. Да мясо, которое он находил, обычно было сырым. Но как я уже говорила, мясо есть мясо, и всё тут. Мы обошли, наверное, половина свалок нашего города. Собрав достаточное количество еды и питья, мы отправились в другой город.
Путь наш был через лес. Ночью в лесу было очень приятно. Сейчас весна и погода давала нам шанс на выживание. Было замечательно греться возле костра. Маленькие огоньки сыпались в небо, давая возможность насладиться этим зрелищем. Я часто беседовала с Громом, он был хорошим слушателем. Да и к тому же отличным ответчиком. Рассказывала ему разные истории из своей прошлой жизни. Часто плакала, вспоминая душераздирающие моменты, ведь тогда была недовольна своей жизнью. Вечно мне чего-то не хватало. Не осознавала, что у меня есть много чего для счастья, но в свою очередь счастлива я не была. Истинное счастье мне приносили только барабаны. Я совсем забывала про жизнь, когда садилась на стул, и ощущала под своей правой ногой кардан. От палочек всегда пахло свежим деревом, ничто не сравниться с тем запахом. Спустя столько дней, я каждый раз ловлю себя на мысли, что была бы вновь счастлива сев за них еще хоть раз.
Преодолев большое количество пути, мы таки добрались до нового города. Он очень маленький. Всю территорию мы с Громом обогнули за полдня. На весь город, лишь одна свалка, которая находится за его пределами. Сегодня мы переночуем здесь, а завтра отправимся дальше путешествовать. Сегодня я что-то не хочу кушать совсем, поэтому отдала свою долю Грому. Всё-таки, он должен набираться сил, а я и так выживу. Опыт у меня уже большой, а судя по нему, в день нашей встречи, выкинули его пару суток назад.
Ночь выдалась с ужасной болью в желудке. Немного подташнивало, когда я попыталась съесть творог. Видимо это всё макароны, что я нашла возле леса в помойке. Но надо идти дальше. Попытавшись встать, я поняла, что сегодня мы никуда не пойдём. С больным животом я ходить не собираюсь, вдруг ещё Чужим беременна, и рожу по дороге. Хотя как бы я залетела?! Афганским ветром, что ли, занесло бы?
Пережив двое суток, по расписанию приехал мусоровоз. Я никогда не ожидала, что моя фантазия осуществится. Из мусоровоза, рабочие начали вытаскивать настоящие, почти новые барабаны. Сказать, что я закричала громче звука взлетающей ракеты, значит совсем промолчать. Гром радовался вместе со мной, не имея ни малейшего понятия о том, почему я ликую. Вот она, настоящая дружба. Я рванулась с места к предметам моего восхищения. Рабочие уехали, и я решила осмотреть ударную установку. Господи, какое счастье, она полноценная, ни царапины на ней нет, и к тому же ударные палочки, со стулом и карданом прилагаются.
Воспоминания начали наигрывать ритм, что я играла раньше. Сразу вспомнились песни моих любимых исполнителей. Конечно, я не играла профессионально, но создавать ритм научилась. У меня даже группа была, с которой мы ездили делиться нашей музыкой, в различные города и страны. Немного времени проведя в раздумьях, я решаю, что нужно сыграть что-нибудь. В голову сразу вбивается так хорошо знакомый ритм. Раз, два, три, четыре. Я сбилась. Без поражений не бывает побед. Так учитель всегда мне говорил. Раз, два, три, четыре. Всё, я справилась с ритмом. В голове возникали картинки концертов. Я отбивала самый любимый ритм. Гитары визжали, а гитаристы размахивали своими волосами по всей сцене. И тут соло-гитарист выходит вперед. Его рифы, как никогда, прекрасны. Он завораживает слушателя своими манёврами. Его гитара, будто его вторая рука, он знает её вдоль и поперёк. И вот, моё самое любимое, мой ритм заканчивается палочками, взлетающими вверх, изображая крест. Это была наша фишка. Толпа обожающих поклонников, кричат во весь голос.
Открыв глаза, я вижу эту толпу.
-Не может быть, они меня слышали? Это ведь люди из города. Надеюсь, я не утратила навык, и сыграла, как и прежде, прекрасно.
Восхищённые аплодисменты заглушают мои уши. Да, они в восторге. Хорошо, что им понравилось.
Я улыбаюсь. Давно я уже не улыбалась, а сейчас мои эмоции на высоте. Я падаю со стула.
Я почувствовала, что что-то мокрое и тёплое прикасается к моей щеке. Ощущение, будто меня облизывает кто-то. Я еле как смогла открыть глаза. Это был Гром, видимо пытался меня разбудить. В желудке развязалась война. Такой боли я ещё никогда не чувствовала. Было ощущение, что мышцы одна за другой разрывались. Ох, а вот и кровь. Вся нижняя часть подола от старого платья, была запачкана кровью. Но я не могла даже сдвинуться с места, чтобы рассмотреть, что всё-таки произошло. Я почувствовала, что мои веки начали тяжелеть. Я даже рукой больше не могла пошевелить. Собрав все последние силы, я положила руку на Грома. Какой хороший ты всё-таки ты друг. Надеюсь, что тебя всё таки заберут от сюда. И ты больше никогда не будешь скитаться по местам, даже близко похожим на свалку.
Последнее, что я помню, это как что-то мягкое и тёплое приземлилось возле меня. И стало медленно и размеренно дышать, будто засыпая. А затем, темнота.
Кошмарный запах от свалки, уже прижился. Куда бы я ни пошла, этот запах всегда со мной. Запах моего нынешнего дома. Я живу здесь, уже давно, каждый раз зачеркивая на кирпичной стене под мостом полосы дней, что я пережила, я поняла, что счёт сегодня составил три месяца. Три нелёгких месяца выживания, когда бьёшься с каждой собакой, за пропитание. На свалке бывает что-то по истине великолепное. Но, честно говоря, запах плесени на некоторых объедках пахнут хуже, чем сама свалка. Терпеть не могу плесень, но выбирать не приходится, как говориться хочешь жить, умей и еду находить. Или не так, но да ладно, моя фраза всё же мне больше по душе.
Сегодня, вроде восьмое апреля, если мои догадки верны. Самая душераздирающая участь, быть бомжом в одиночестве. А может, оно и к лучшему, ведь естественный отбор и всё такое, а если кто-то отбирает у меня еду, я готова глотку перегрызть. Моё- значит моё, и не надо тянуть свои мерзкие ручонки, к моему бутерброду с колбасой, сыром, и нежной присыпкой плесени. Не думала я, что буду есть сыр с плесенью однажды, это ведь участь богатых. Значит ли это, что я богата?! Теория относительности тут играет важную роль.
Надо бы чем-то подкрепиться. Время уже восемь вечера, а я до сих пор ничего не ела. В темноте очень трудно искать еду, определяешь только по запаху. И ведь не разберешь это старые спагетти, или стоячие от вони носки. На самом деле запахом они редко отличаются друг от друга. Стоило один раз перепутать крем для обуви с ореховым маслом, и затею искать в темноте еду я оставила раз и навсегда.
Ох, сегодня мой день. Требуха на сегодня мой деликатес. Видимо кто-то оставил для собаки, но она обойдётся. Со стаей жить, по волчьи говорить. Скоро я сама стану как собака. И так на всех огрызаюсь, когда мимо меня проходят. Особенно бесят влюблённые парочки, с постоянными фразами «Мой персик», «Моя морковочка», «Мой сладкий». Так и хочется в ответ сказать : -Эй, фруктовый салат, вы это, сливками не разбрызгивайтесь, а то и так жру раз в день, а после этих слов ещё и тошнить начинает.
Но бывают моменты, когда я предаюсь мудрости, и начинаю смотреть в небо в надежде найти там ответ, на вопрос «Что мне дальше делать?». И стаи никакой нет, и еду день изо дня искать труднее. Я не говорю уже о медицинских обработках моих ран, от битвы с пластиком и железом в мусорном баке. К сожалению, выигрыш всегда остаётся за ними. В качестве трофея у них остаётся моя кровь, куски кожи, и ошмётки мяса.
В итоге поисков пропитания сегодня, нашла божественный кусок мяса, такой свежий, бегающий, виляющий своим хвостом. Осталось только разделать его и обжарить. Кажись, этого мне на три дня хватит. Вроде бы это порода называлась хаски. Но какая разница, мясо есть мясо и всё на этом. Но в моей голове промелькнула добрая мысль. Оставить его в живых. Не гоже мне обижать братьев наших меньших. Ведь если бы не моя ситуация, я бы с радостью забрала его к себе в дом. Выходила бы его, гуляла, играла. А сейчас чаще всего ищю в таких вещах какую-то выгоду. Ну а что поделать, таков мой удел. Но пса решила всё же не трогать. Будет моим верным другом, а то скоро я сама с собой разговаривать начну.
Вернувшись под мост, я решила, что раз у меня появился друг, нужно сконструировать место для сна. Взяла свитер, что нашла позавчера, отбила его на веревке подвязанной от одного дерева к другому, и постелила возле своего места для сна. Так сказать, всё-таки привела его к себе домой.
-Ну что, Гром, так теперь тебя будут звать. Надеюсь нам хватит сил на поиски пропитания для нас двоих. Ведь мы теперь, так сказать, стая.
Было ощущение, что Гром меня понял, ведь после моей фразы, он весело завилял своим хвостом, и улёгся рядом со мной, на мой матрац. Кто же мог выкинуть такую собаку на улицу, что за изверги?! Она, наверное, бешеных денег стоит, а от неё избавились как от мусора. Да, мусор, иногда бывает, полезен, особенно для меня. Но всё таки, не гоже, предавать друзей.
-Гром, а как ты смотришь на то, что бы перенаправить наши жизни в другое русло?
Пёс, начиная засыпать, только и смог, что тихо проскулить, как бы отвечая «Согласен». Я решила, что с завтрашнего дня, мы с Громом отправимся в путешествие по другим свалкам. Меня всё равно ничего здесь не держит, а Грома уж тем более. Да и на свалке, не смотря на каждодневное поступление мусора, еды становится всё меньше.
Утро, сегодня, весьма располагает для путешествия. Перебрав свои вещи, я решила собраться. Собрала в грязную сумку пару свитеров, штаны с потёртой тканью на коленях. Как будто девушка стояла на них всю жизнь, а после смерти их выкинули сюда. Пару пачек нагетсов, просроченных конечно, но всё-таки съедобных. Я припасла их на чёрный день, несмотря на то, что каждый день у меня чёрный. Набрала воды из речки в пару бутылок, чтобы по дороге не засохнуть, и собрала плед, на котором спала.
Мы отправились с Громом в долгий и утомительный путь. Ну надо же хоть с чего-то начать меняться. Отныне Гром не отходил от меня не на шаг. Мы были поддержкой друг для друга. На третьей свалке, которую мы встретили на своём пути, он нашёл свежую, запечатанную рыбу.
-Ну ты и пёс, не пёс, а просто клад. Хотя, сомневаюсь, что мы найдём клад с твоим нюхом, и моим умением копать. В общем говоря, Гром, лохи мы с тобой. За то дружные, и преданные.
Прошло несколько недель, я уже сбилась со счёта. Под мостом было проще считать дни, а сейчас я совсем потерялась во времени. Одно радует, благодаря Грому, я вспомнила, что значит вкусно поесть. Да мясо, которое он находил, обычно было сырым. Но как я уже говорила, мясо есть мясо, и всё тут. Мы обошли, наверное, половина свалок нашего города. Собрав достаточное количество еды и питья, мы отправились в другой город.
Путь наш был через лес. Ночью в лесу было очень приятно. Сейчас весна и погода давала нам шанс на выживание. Было замечательно греться возле костра. Маленькие огоньки сыпались в небо, давая возможность насладиться этим зрелищем. Я часто беседовала с Громом, он был хорошим слушателем. Да и к тому же отличным ответчиком. Рассказывала ему разные истории из своей прошлой жизни. Часто плакала, вспоминая душераздирающие моменты, ведь тогда была недовольна своей жизнью. Вечно мне чего-то не хватало. Не осознавала, что у меня есть много чего для счастья, но в свою очередь счастлива я не была. Истинное счастье мне приносили только барабаны. Я совсем забывала про жизнь, когда садилась на стул, и ощущала под своей правой ногой кардан. От палочек всегда пахло свежим деревом, ничто не сравниться с тем запахом. Спустя столько дней, я каждый раз ловлю себя на мысли, что была бы вновь счастлива сев за них еще хоть раз.
Преодолев большое количество пути, мы таки добрались до нового города. Он очень маленький. Всю территорию мы с Громом обогнули за полдня. На весь город, лишь одна свалка, которая находится за его пределами. Сегодня мы переночуем здесь, а завтра отправимся дальше путешествовать. Сегодня я что-то не хочу кушать совсем, поэтому отдала свою долю Грому. Всё-таки, он должен набираться сил, а я и так выживу. Опыт у меня уже большой, а судя по нему, в день нашей встречи, выкинули его пару суток назад.
Ночь выдалась с ужасной болью в желудке. Немного подташнивало, когда я попыталась съесть творог. Видимо это всё макароны, что я нашла возле леса в помойке. Но надо идти дальше. Попытавшись встать, я поняла, что сегодня мы никуда не пойдём. С больным животом я ходить не собираюсь, вдруг ещё Чужим беременна, и рожу по дороге. Хотя как бы я залетела?! Афганским ветром, что ли, занесло бы?
Пережив двое суток, по расписанию приехал мусоровоз. Я никогда не ожидала, что моя фантазия осуществится. Из мусоровоза, рабочие начали вытаскивать настоящие, почти новые барабаны. Сказать, что я закричала громче звука взлетающей ракеты, значит совсем промолчать. Гром радовался вместе со мной, не имея ни малейшего понятия о том, почему я ликую. Вот она, настоящая дружба. Я рванулась с места к предметам моего восхищения. Рабочие уехали, и я решила осмотреть ударную установку. Господи, какое счастье, она полноценная, ни царапины на ней нет, и к тому же ударные палочки, со стулом и карданом прилагаются.
Воспоминания начали наигрывать ритм, что я играла раньше. Сразу вспомнились песни моих любимых исполнителей. Конечно, я не играла профессионально, но создавать ритм научилась. У меня даже группа была, с которой мы ездили делиться нашей музыкой, в различные города и страны. Немного времени проведя в раздумьях, я решаю, что нужно сыграть что-нибудь. В голову сразу вбивается так хорошо знакомый ритм. Раз, два, три, четыре. Я сбилась. Без поражений не бывает побед. Так учитель всегда мне говорил. Раз, два, три, четыре. Всё, я справилась с ритмом. В голове возникали картинки концертов. Я отбивала самый любимый ритм. Гитары визжали, а гитаристы размахивали своими волосами по всей сцене. И тут соло-гитарист выходит вперед. Его рифы, как никогда, прекрасны. Он завораживает слушателя своими манёврами. Его гитара, будто его вторая рука, он знает её вдоль и поперёк. И вот, моё самое любимое, мой ритм заканчивается палочками, взлетающими вверх, изображая крест. Это была наша фишка. Толпа обожающих поклонников, кричат во весь голос.
Открыв глаза, я вижу эту толпу.
-Не может быть, они меня слышали? Это ведь люди из города. Надеюсь, я не утратила навык, и сыграла, как и прежде, прекрасно.
Восхищённые аплодисменты заглушают мои уши. Да, они в восторге. Хорошо, что им понравилось.
Я улыбаюсь. Давно я уже не улыбалась, а сейчас мои эмоции на высоте. Я падаю со стула.
Я почувствовала, что что-то мокрое и тёплое прикасается к моей щеке. Ощущение, будто меня облизывает кто-то. Я еле как смогла открыть глаза. Это был Гром, видимо пытался меня разбудить. В желудке развязалась война. Такой боли я ещё никогда не чувствовала. Было ощущение, что мышцы одна за другой разрывались. Ох, а вот и кровь. Вся нижняя часть подола от старого платья, была запачкана кровью. Но я не могла даже сдвинуться с места, чтобы рассмотреть, что всё-таки произошло. Я почувствовала, что мои веки начали тяжелеть. Я даже рукой больше не могла пошевелить. Собрав все последние силы, я положила руку на Грома. Какой хороший ты всё-таки ты друг. Надеюсь, что тебя всё таки заберут от сюда. И ты больше никогда не будешь скитаться по местам, даже близко похожим на свалку.
Последнее, что я помню, это как что-то мягкое и тёплое приземлилось возле меня. И стало медленно и размеренно дышать, будто засыпая. А затем, темнота.
Кошмарный запах от свалки, уже прижился. Куда бы я ни пошла, этот запах всегда со мной. Запах моего нынешнего дома. Я живу здесь, уже давно, каждый раз зачеркивая на кирпичной стене под мостом полосы дней, что я пережила, я поняла, что счёт сегодня составил три месяца. Три нелёгких месяца выживания, когда бьёшься с каждой собакой, за пропитание. На свалке бывает что-то по истине великолепное. Но, честно говоря, запах плесени на некоторых объедках пахнут хуже, чем сама свалка. Терпеть не могу плесень, но выбирать не приходится, как говориться хочешь жить, умей и еду находить. Или не так, но да ладно, моя фраза всё же мне больше по душе.
Сегодня, вроде восьмое апреля, если мои догадки верны. Самая душераздирающая участь, быть бомжом в одиночестве. А может, оно и к лучшему, ведь естественный отбор и всё такое, а если кто-то отбирает у меня еду, я готова глотку перегрызть. Моё- значит моё, и не надо тянуть свои мерзкие ручонки, к моему бутерброду с колбасой, сыром, и нежной присыпкой плесени. Не думала я, что буду есть сыр с плесенью однажды, это ведь участь богатых. Значит ли это, что я богата?! Теория относительности тут играет важную роль.
Надо бы чем-то подкрепиться. Время уже восемь вечера, а я до сих пор ничего не ела. В темноте очень трудно искать еду, определяешь только по запаху. И ведь не разберешь это старые спагетти, или стоячие от вони носки. На самом деле запахом они редко отличаются друг от друга. Стоило один раз перепутать крем для обуви с ореховым маслом, и затею искать в темноте еду я оставила раз и навсегда.
Ох, сегодня мой день. Требуха на сегодня мой деликатес. Видимо кто-то оставил для собаки, но она обойдётся. Со стаей жить, по волчьи говорить. Скоро я сама стану как собака. И так на всех огрызаюсь, когда мимо меня проходят. Особенно бесят влюблённые парочки, с постоянными фразами «Мой персик», «Моя морковочка», «Мой сладкий». Так и хочется в ответ сказать : -Эй, фруктовый салат, вы это, сливками не разбрызгивайтесь, а то и так жру раз в день, а после этих слов ещё и тошнить начинает.
Но бывают моменты, когда я предаюсь мудрости, и начинаю смотреть в небо в надежде найти там ответ, на вопрос «Что мне дальше делать?». И стаи никакой нет, и еду день изо дня искать труднее. Я не говорю уже о медицинских обработках моих ран, от битвы с пластиком и железом в мусорном баке. К сожалению, выигрыш всегда остаётся за ними. В качестве трофея у них остаётся моя кровь, куски кожи, и ошмётки мяса.
В итоге поисков пропитания сегодня, нашла божественный кусок мяса, такой свежий, бегающий, виляющий своим хвостом. Осталось только разделать его и обжарить. Кажись, этого мне на три дня хватит. Вроде бы это порода называлась хаски. Но какая разница, мясо есть мясо и всё на этом. Но в моей голове промелькнула добрая мысль. Оставить его в живых. Не гоже мне обижать братьев наших меньших. Ведь если бы не моя ситуация, я бы с радостью забрала его к себе в дом. Выходила бы его, гуляла, играла. А сейчас чаще всего ищю в таких вещах какую-то выгоду. Ну а что поделать, таков мой удел. Но пса решила всё же не трогать. Будет моим верным другом, а то скоро я сама с собой разговаривать начну.
Вернувшись под мост, я решила, что раз у меня появился друг, нужно сконструировать место для сна. Взяла свитер, что нашла позавчера, отбила его на веревке подвязанной от одного дерева к другому, и постелила возле своего места для сна. Так сказать, всё-таки привела его к себе домой.
-Ну что, Гром, так теперь тебя будут звать. Надеюсь нам хватит сил на поиски пропитания для нас двоих. Ведь мы теперь, так сказать, стая.
Было ощущение, что Гром меня понял, ведь после моей фразы, он весело завилял своим хвостом, и улёгся рядом со мной, на мой матрац. Кто же мог выкинуть такую собаку на улицу, что за изверги?! Она, наверное, бешеных денег стоит, а от неё избавились как от мусора. Да, мусор, иногда бывает, полезен, особенно для меня. Но всё таки, не гоже, предавать друзей.
-Гром, а как ты смотришь на то, что бы перенаправить наши жизни в другое русло?
Пёс, начиная засыпать, только и смог, что тихо проскулить, как бы отвечая «Согласен». Я решила, что с завтрашнего дня, мы с Громом отправимся в путешествие по другим свалкам. Меня всё равно ничего здесь не держит, а Грома уж тем более. Да и на свалке, не смотря на каждодневное поступление мусора, еды становится всё меньше.
Утро, сегодня, весьма располагает для путешествия. Перебрав свои вещи, я решила собраться. Собрала в грязную сумку пару свитеров, штаны с потёртой тканью на коленях. Как будто девушка стояла на них всю жизнь, а после смерти их выкинули сюда. Пару пачек нагетсов, просроченных конечно, но всё-таки съедобных. Я припасла их на чёрный день, несмотря на то, что каждый день у меня чёрный. Набрала воды из речки в пару бутылок, чтобы по дороге не засохнуть, и собрала плед, на котором спала.
Мы отправились с Громом в долгий и утомительный путь. Ну надо же хоть с чего-то начать меняться. Отныне Гром не отходил от меня не на шаг. Мы были поддержкой друг для друга. На третьей свалке, которую мы встретили на своём пути, он нашёл свежую, запечатанную рыбу.
-Ну ты и пёс, не пёс, а просто клад. Хотя, сомневаюсь, что мы найдём клад с твоим нюхом, и моим умением копать. В общем говоря, Гром, лохи мы с тобой. За то дружные, и преданные.
Прошло несколько недель, я уже сбилась со счёта. Под мостом было проще считать дни, а сейчас я совсем потерялась во времени. Одно радует, благодаря Грому, я вспомнила, что значит вкусно поесть. Да мясо, которое он находил, обычно было сырым. Но как я уже говорила, мясо есть мясо, и всё тут. Мы обошли, наверное, половина свалок нашего города. Собрав достаточное количество еды и питья, мы отправились в другой город.
Путь наш был через лес. Ночью в лесу было очень приятно. Сейчас весна и погода давала нам шанс на выживание. Было замечательно греться возле костра. Маленькие огоньки сыпались в небо, давая возможность насладиться этим зрелищем. Я часто беседовала с Громом, он был хорошим слушателем. Да и к тому же отличным ответчиком. Рассказывала ему разные истории из своей прошлой жизни. Часто плакала, вспоминая душераздирающие моменты, ведь тогда была недовольна своей жизнью. Вечно мне чего-то не хватало. Не осознавала, что у меня есть много чего для счастья, но в свою очередь счастлива я не была. Истинное счастье мне приносили только барабаны. Я совсем забывала про жизнь, когда садилась на стул, и ощущала под своей правой ногой кардан. От палочек всегда пахло свежим деревом, ничто не сравниться с тем запахом. Спустя столько дней, я каждый раз ловлю себя на мысли, что была бы вновь счастлива сев за них еще хоть раз.
Преодолев большое количество пути, мы таки добрались до нового города. Он очень маленький. Всю территорию мы с Громом обогнули за полдня. На весь город, лишь одна свалка, которая находится за его пределами. Сегодня мы переночуем здесь, а завтра отправимся дальше путешествовать. Сегодня я что-то не хочу кушать совсем, поэтому отдала свою долю Грому. Всё-таки, он должен набираться сил, а я и так выживу. Опыт у меня уже большой, а судя по нему, в день нашей встречи, выкинули его пару суток назад.
Ночь выдалась с ужасной болью в желудке. Немного подташнивало, когда я попыталась съесть творог. Видимо это всё макароны, что я нашла возле леса в помойке. Но надо идти дальше. Попытавшись встать, я поняла, что сегодня мы никуда не пойдём. С больным животом я ходить не собираюсь, вдруг ещё Чужим беременна, и рожу по дороге. Хотя как бы я залетела?! Афганским ветром, что ли, занесло бы?
Пережив двое суток, по расписанию приехал мусоровоз. Я никогда не ожидала, что моя фантазия осуществится. Из мусоровоза, рабочие начали вытаскивать настоящие, почти новые барабаны. Сказать, что я закричала громче звука взлетающей ракеты, значит совсем промолчать. Гром радовался вместе со мной, не имея ни малейшего понятия о том, почему я ликую. Вот она, настоящая дружба. Я рванулась с места к предметам моего восхищения. Рабочие уехали, и я решила осмотреть ударную установку. Господи, какое счастье, она полноценная, ни царапины на ней нет, и к тому же ударные палочки, со стулом и карданом прилагаются.
Воспоминания начали наигрывать ритм, что я играла раньше. Сразу вспомнились песни моих любимых исполнителей. Конечно, я не играла профессионально, но создавать ритм научилась. У меня даже группа была, с которой мы ездили делиться нашей музыкой, в различные города и страны. Немного времени проведя в раздумьях, я решаю, что нужно сыграть что-нибудь. В голову сразу вбивается так хорошо знакомый ритм. Раз, два, три, четыре. Я сбилась. Без поражений не бывает побед. Так учитель всегда мне говорил. Раз, два, три, четыре. Всё, я справилась с ритмом. В голове возникали картинки концертов. Я отбивала самый любимый ритм. Гитары визжали, а гитаристы размахивали своими волосами по всей сцене. И тут соло-гитарист выходит вперед. Его рифы, как никогда, прекрасны. Он завораживает слушателя своими манёврами. Его гитара, будто его вторая рука, он знает её вдоль и поперёк. И вот, моё самое любимое, мой ритм заканчивается палочками, взлетающими вверх, изображая крест. Это была наша фишка. Толпа обожающих поклонников, кричат во весь голос.
Открыв глаза, я вижу эту толпу.
-Не может быть, они меня слышали? Это ведь люди из города. Надеюсь, я не утратила навык, и сыграла, как и прежде, прекрасно.
Восхищённые аплодисменты заглушают мои уши. Да, они в восторге. Хорошо, что им понравилось.
Я улыбаюсь. Давно я уже не улыбалась, а сейчас мои эмоции на высоте. Я падаю со стула.
Я почувствовала, что что-то мокрое и тёплое прикасается к моей щеке. Ощущение, будто меня облизывает кто-то. Я еле как смогла открыть глаза. Это был Гром, видимо пытался меня разбудить. В желудке развязалась война. Такой боли я ещё никогда не чувствовала. Было ощущение, что мышцы одна за другой разрывались. Ох, а вот и кровь. Вся нижняя часть подола от старого платья, была запачкана кровью. Но я не могла даже сдвинуться с места, чтобы рассмотреть, что всё-таки произошло. Я почувствовала, что мои веки начали тяжелеть. Я даже рукой больше не могла пошевелить. Собрав все последние силы, я положила руку на Грома. Какой хороший ты всё-таки ты друг. Надеюсь, что тебя всё таки заберут от сюда. И ты больше никогда не будешь скитаться по местам, даже близко похожим на свалку.
Последнее, что я помню, это как что-то мягкое и тёплое приземлилось возле меня. И стало медленно и размеренно дышать, будто засыпая. А затем, темнота.
