Оливия проделала путь не только из Англии в Нью-Йорк, не только по биографиям и творчеству упомянутых в книге известных художников, фотографов, певцов... Она сумела провести читателя за завесу бесконечного одиночества, вскрыла социальные и психологические причины разобщенности посреди Нью-Йорка, в среде артистической и до предела разношёрстной, яркой, необузданной, где перемешались одинокие гении, представители лгбт-сообщества, феминистки, различные активисты...
Тот Нью-Йорк почти ушёл в прошлое с началом 2000-х годов, но его знаменитые герои остались в истории. Об их творчестве и одиночестве весьма ярко, глубоко и почти интимно рассказывает автор в этой книге.
Сама Оливия родилась в семье лесбиянки и моталась по разным городам и весям, с детства ощущала свою инаковость (в книге она склонна к мальчиковому поведению), поэтому и выбор героев книги у неё особенный. Начало книги связано с художником Эдвардом Хоппером, который на своих полотнах так часть изображал дома, квартиры, фигуры одиноко застывших безымянных людей. Анализ работ Хоппера перемежается размышлениями об одиночестве как таковом.
Далее следует рассказ об Энди Уорхоле, его детстве, о неприятии своей внешности и проблемах с самовыражением. Кстати, Уорхол пронизывает собой всю книгу, что здесь очень уместно. Механизация искусства у Уорхола стала своеобразным способом отгородиться от мира, и в то же время его всегда окружала публика, он фиксировал речь, снимал на камеру, был в гуще событий. И это одиночество посреди океана культурной столицы — особо остро переживается и ощущается.
Капоте считал, что Уорхол «просто безнадёжный прирождённый неудачник, самый одинокий, самый лишённый друзей человек...»
Несколько историй. Одна — про феминистку Валери Соланас, которая стреляла в Уорхола. Её неприкаянность, непримиримость с обществом, её манифест, который никто не печатал и не читал... Такая яркая и трагическая судьба.
Другая — про писателя, музыканта, фотографа, квир-художника, живописца и активиста Дэвида Войнаровича, про его жизнь в ночлежках и на улицах города, про изнасилования, про проект, посвящённый Артюру Рэмбо, про взлёт его карьеры и знакомство с культурной богемой Нью-Йорка, про СПИД и борьбу за право жить... Его цитата здесь уместна:
«Вызывает ярость вот что: когда мне сказали, что я подцепил этот вирус, я быстро понял, что подцепил и больное общество»
Болезнь, о которой ещё толком мало кто знал в 80-е и начало 90-х годов, но которая разделила людей, привела к стигматизации заболевших, так что их чурались и избегали. Геи становились изгоями, разобщённость между людьми превращалась в пропасть. Этот период в творческой среде и жизни Нью-Йорка в книге очень доходчиво описан. Одиночество стало сродни концентрационному лагерю.
Другая история это история о безвестном художнике-самоучке Генри Дарджере. Его тысячи художественных работ и огромный в 15 тысяч страниц текст книги нашли незадолго до его смерти в маленькой комнатушке. Он всю жизнь проработал уборщиком в больнице Чикаго и был не совсем психически нормален, судя по всему. Но как удивительно было узнать о человеке, который даже не собирался являть что-то этому миру. Это болезненное одиночество человека, пытавшегося склеить части в целое, найти цельность в творчестве.
Так что советую обратить внимание на этот документальный роман, в котором исследуется природа одиночества на примере жизни некоторых ярких людей из мира искусства ХХ века, на примере проживания одиночества в современном урбанистическом обществе.
В книге много цитат, высказываний и упоминаний книг, фильмов, картин, статей и исследований, которые дополняют и углубляют анализ данной темы.
Советую познакомиться с книгой и сделать свои выводы...
Цитата:
«... одиночество — не только тоска по принятию, но и по цельности. Оно возникает из понимания, сколь угодно глубоко погребённого или обороняемого, что самость расколота на куски, часть их утрачена, выброшена вовне, в мир. Но как же собрать эти куски воедино? Не может ли здесь пригодиться искусство...?»