Однажды я с удивлением прочитала мнение одного пожилого ГДРовца, который признался, что Германия в сериале Лиозновой про Штирлица не имеет ничего общего с настоящей Германией - ни во время войны, ни в какой другой период. «Это очень реалистично созданный фильм, но не о Германии», - сказал тот немец.
В 90-е стали писать, что на самом деле Лиознова снимала антисоветский сериал про СССР.
Моя свекровь, человек советский до мозга костей, но знающий , прокомментировала это так:
Нет-нет, ну что ты, нравы в этом фильме гораздо более либеральные, чем были в СССР. Это фильм не про нас вообще.
На самом деле моя свекровь так оправдывала любимых ею Семёнова и Лиознову, ибо ни в одном государстве шеф того, что в Германии называлось гестапо, не стал бы серьезно слушать плутовскую брехню Штирлица про происхождение отпечатков на чемодане с рацией. Ну хотя на заметку взял бы, что ли. Слежку там установил круглосуточную. И с радисткой и двумя младенцами получилось смешно. Германия в этом отношении была ни чем не либеральнее и уж точно не глупее СССР.
Это фильм вообще не про страну. Ни про какую.
И не про разведчиков - так утверждают разведчики.
И не про ситуацию в Третьем Рейхе в конце войны - так заявляют историки.
Он про про вечное состояние своего среди чужих и чужого среди своих. Про двоемыслие (не путать с лицемерием). Про необходимость проживать две, три, четыре разных жизней в одной шкуре. Про ад, в котором ты просто прохожий, но никто об этом не догадывается.
Один писатель признался, что Штирлиц помог ему пережить сложный период службы. Писатель был домашним мальчиком, воспитывался мамой и дедом, закончил школу с медалью, собирался поступать на журфак, но что-то там не сложилось, и его призвали. В советскую армию с дедовщиной и прочими делами.
И чтобы не сойти с ума, он представил себя Штирлицем, которого Родина отправила в чужую и чуждую ему среду. И его задача - приспособиться в этой среде, мимикрировать, вжиться в роль бравого солдата, если это необходимо, чтобы выполнить ответственное задание.
Когда мне не нравится ни то, что я делаю, ни люди, с которыми я вынуждена общаться, я тоже включаю Штирлица. Пытаюсь превратиться из участника в бесстрастного наблюдателя.
Где-то далеко, очень далеко осталась моя настоящая жизнь, полная правильного смысла, а здесь я просто на задании. Смотрю на все происходящее и сама офигеваю.
И, знаете, помогает.