Остается загадкой, почему на ничем не примечательного человека вдруг ниспадает дар предвидения. В России таким даром обладали главным образом выходцы из простонародья. Сибирский малограмотный мужик Григорий Распутин в 1914 году умолял императора Николая II не вступать в Первую мировую войну, поскольку «Германию победят», а «Расею» ждет «неописуемый ужас».
Василий Васильев, крепостной придворного Екатерины II Льва Нарышкина, вошел в историю под монашеским именем Авеля и прославился предсказаниями судеб российских монархов. За что щедро ими вознаграждался железными цепями и заключением в темницы.
Родился Василий – согласно им же составленному собственному «житию» - в 1757 году в исчезнувшей деревне Акулово на территории нынешнего Заокского района Тульской области. Был одним из девятерых детей хлебопашца и коновала Василия, по имени которого и прозывался Василием Васильевым: постоянные фамилии крестьяне стали получать после отмены крепостного права, во второй половине XIX века.
Говоря о себе в третьем лице, автор сочинения «Житие и страдание отца и монаха Авеля», признавался, что уже с десяти лет стал предаваться размышлениям «о Божестве и божественных судьбах». А когда, будучи плотником на Херсонской верфи, заразился некоей «заразительной болезнью, от которой многие люди, да и из его артели товарищи начали умирать», дал «Богу обещание, ежели Богу угодно будет исцелить, то он пойдёт вечно Ему работать в преподобии и правде».
Отец принудил семнадцатилетнего Василия жениться против его воли, и, хотя у него появилось три сына, в 1785 году он сбежал от нелюбимой жены в Валаамский монастырь на острове в Ладожском озере. Здесь, в уединенной пустыне, в марте 1787 года «был ему из воздуха глас: иди и скажи северной царице Екатерине Алексеевне, иди и рцы (изречи) ей всю истину, еже аз тебе заповедаю». А в придачу он был вознесен на небеса, где ему предстали две книги, содержание которых он излагал в своих писаниях.
Поскольку рассчитывать на свидание с Екатериной II простому монаху было нереально, то Авель решил изложить полученную «из воздуха» информацию на бумаге. Но случилось это много позднее. «Уже тому девять лет, как принуждала меня совесть всегда и непрестанно об оном гласе сказать Ея Величеству», - сообщил Авель на допросе в Тайной Экспедиции 5 марта 1796 года.
Свою книгу пророчеств из пяти тетрадей он написал в Николо-Бабаевском монастыре на Волге (ныне в Ярославской области). Прознавший о ней игумен спровадил автора и его произведение к костромскому епископу Павлу, а тот передал их светским властям. Так Авель оказался в Петербурге в Тайной Экспедиции.
Судя по протоколу допроса, в этой книге «русский Нострадамус» предсказал дату смерти императрицы, а также выразил уверенность, что «на ню сын восстанет» «словом и мыслию». Действительно, наследник престола и будущий император Павел I был с матерью не в ладах и отказался от многих ее начинаний.
О том, что Авель был осведомлен о времени кончины великой императрицы, свидетельствовал выдающийся военачальник и государственный деятель, герой Отечественной войны 1812 года и покоритель Кавказа Алексей Петрович Ермолов: «Находясь однажды за столом у (костромского) губернатора Ламба, Авель предсказал день и час кончины императрицы Екатерины с необычайной верностью».
Когда о пророчествах Авеля доложили Екатерине II, она милостиво заменила положенную ему по закону за святотатство смертную казнь на пожизненное заключение в Шлиссельбургской крепости.
Но через полгода с небольшим, в обозначенный Авелем срок – 6 ноября 1796 года - императрица скончалась. Восшедший на престол Павел I вызволил Авеля из заточения и даже лично с ним пообщался.
Существует стойкая легенда, будто после этого общения император положил на бумагу пророчества Авеля, касающиеся дальнейшей судьбы рода Романовых, запечатал записки в конверт и написал на нем: «Вскрыть через 100 лет после моей смерти». В опечатанном ларце они пролежали до 12 марта 1901 года, когда с ними ознакомился Николай II и узнал о себе, что «на венец терновый сменит он корону царскую. Война будет, великая война, мировая… Накануне победы рухнет трон царский. Брат на брата восстанет… власть безбожная будет бичевать землю русскую… Да и свершится Казнь египетская…».
В подтверждение знания императором своей судьбы приводятся два аргумента. 6 января 1905 года во время салюта в честь празднования Крещения одно артиллерийское орудие случайно оказалось заряженным картечью и произвело залп в направлении Иордани на Неве, где присутствовала царская семья во главе с императором. Обошлось без жертв. Всех удивила невозмутимость Николая II во время этого инцидента. Он же якобы заявил, что до 1918 года ему ничего не угрожает.
Позже в беседе с премьер-министром Петром Столыпиным царь напомнил ему, что родился 6 мая 1868 года – в день, когда православная церковь поминает Иова Многострадального. И выразил уверенность, что и ему предуготованы великие страдания. В чем не ошибся.
В мае 1800 года в Валаамском монастыре, куда вернулся Авель после первого заключения, у него были изъяты новая тетрадь и отдельный листок, где излагалось предсказание о скорой гибели Павла Петровича от рук приближенных лиц. Теперь по высочайшему повелению его заключили в Петропавловскую крепость.
Но вновь сбылось пророчество Авеля: в ночь с 11 на 12 марта 1801 года в спальню Павла I в построенном им Михайловском замке ворвались гвардейские офицеры, нанесли монарху удар в висок золотой табакеркой и задушили офицерским шарфом.
При новом императоре Александре I Авеля ссылают в Соловецкий монастырь, где он из узников переводится в число монашествующих. И вновь прорицатель берет в руки перо, чтобы сообщить о грядущих событиях в жизни Александра Павловича. «Француз Москву при нём спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но невмоготу станет ему скорбь тайная, и тяжек ему покажется венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы…». За это пророчество на Авеля вновь навешивают кандалы в Соловецком монастыре.
Но в сентябре 1812 года занятая французами Москва почти вся выгорела дотла, и в ноябре того же года Александр I распорядился выпустить Авеля на свободу. И 55-летний вещун предался скитальческой жизни: его охотно принимали состоятельные люди во многих городах России, надеясь вызнать свою судьбу. На подобную просьбу графини Потемкиной, оказывавшей ему всяческую помощь, Авель ответил так: «Мне запрещено пророчествовать именным указом. Так сказано: ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям, или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет и самого монаха Авеля и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкими стражами; видите, Прасковья Андреевна, каково наше пророчество или прозорливство,- в тюрьмах ли лучше быть или на воли, размысли убо. Я согласился ныне лучше ничего не знать, да быть на воле, а нежели знать, да быть в тюрьмах и под неволю». А «в тюрьмах и под неволю» Авель провел общей сложности два десятка лет.
По распоряжению митрополита Московского Филарета его в 1823 году помещают в Высоцкий монастырь, но через три года непоседливый монах самовольно его покидает. Будучи сыскан, был по распоряжению Николая I заключен в тюрьму Спасо-Евфимиевого монастыря в Суздале, где и скончался в 1841 году (по другим данным – в 1831 году).
В сохранившихся немногих связанных с ним документах отсутствуют тексты прозрений Авеля, что может быть связано с цензурной чисткой его наследия в XIX веке. Но следовавшие одни за другими аресты и освобождения Авеля косвенно свидетельствую о наличии пророчеств и соответствии им последовавших событий.