Я пристально всматриваюсь в противоположный берег затянутый синеватой дымкой, лодка медленно качается на волнах. Пожилой индус, сидящий за веслами, что-то рассказывает нашему переводчику. Я знаю английский язык, но его английский язык мне непонятен. Да и что тут рассказывать, тут итак всё говорит само за себя. Что я хотела увидеть на том берегу? Я с группой туристов из России плыву по реке Ганга у города Варанаси. Варанаси – город мёртвых. Один берег реки - для живых, он полностью застроен старинными большими дворцами махараджей, к воде люди спускаются по каменным ступеням - гхатам, тут же люди принимают ритуальные омовения, чтобы очиститься от загрязнений души и тела. Если бы мысли и боль можно было также легко смыть, как струйки священной реки стекали вниз по лицу молящихся, я бы тоже бросилась в Гангу, но мой жёсткий предвзятый ум, загнанный в рамки культуры, воспитавшей меня, быстро отмёл хрупкие надежды в сторону. Я стояла и думала: «Ведь я приехала сюда из Сибири не просто так. Мне нужно было приехать сюда, чтобы ответить на мои вопросы. Где же они – эти ответы на вопросы?»
Сюда в Варанаси приезжает много туристов из разных стран и паломников из всех уголков Индии, существует много разных поверий о священной реке Ганг. Прежде всего нас предупредили, о том, что здесь много воров, грабителей и наркоторговцев, но я думаю, что их можно встретить везде, особенно там, где много глазеющих по сторонам туристов, уставших после ночных перелётов и невнимательных к бойким попрошайкам из-за разницы в часовых поясах. Здесь принято выезжать на экскурсию до восхода солнца, чтобы встретить его рассвет на великой реке, загадать заветные желания, искупаться, чтобы очиститься от грехов и обрести новые силы, и осмотреть издали берег для живых людей с его дворцами и площадками для погребальных костров, заставленных поленницами из дров. На берегу мёртвых никого нет, там живут аскеты в поисках вечных истин внутри себя. Но мне казалось, что я вижу удаляющийся в клубы дымки родной силуэт.
К нашей лодке причалила другая лодка, нам предложили купить цветы со свечкой - это подношение Богине Ганге. Мне это напомнило венки со свечками, которые влюбленные отправляют вниз по реке в день Ивана Купалы – летнего равноденствия с пожеланиями встретить своих любимых, но я решила сделать подношение света всем ушедшим из мира живых странникам смерти. Подумалось тогда, что форма одна – венок из цветов и светильник, а намерения человека для использования этой формы разные. Не форма определяет себя сама, а человек сам придаёт ей какое-то только ему ведомое значение. Зажжённые светильники тихо уплывали прочь по руслу реки, провожаемые нашими взглядами.
С правой стороны мы увидели лодку с семьей индусов, лица, у которых были окаменевшие от горя, они достали белый мешок и начали вытряхивать в реку содержимое мешка – пепел с остатками костей. В лодке сидела женщина в белой одежде, которая краем своего сари тихонько утирала набегавшие слёзы. Наши лодки тихо скользнули мимо друг друга, разговор резко оборвался, слишком велико было горе людей, чтобы болтать, проплывая мимо них. Точно также тихо в благоговейной тишине мимо них скользнула ещё одна лодка с туристами из Азии.
Вокруг нас проплывало много других лодок, с гребцами которых, наш гид обменивался осторожной улыбкой и словами на родном языке. На лодках судя по говору были туристы из разных стран, в некоторых лодках туристы размахивали руками и громко разговаривали, жестами требуя гребцов подплыть поближе к лодкам индусов, совершавших погребальные ритуалы на реке, что получить красочные фото.
Наш гид, который правил лодкой и работал вёслами, внимательно смотрел за нашей реакцией на похоронную церемонию. Он был наёмным рабочим у одного богатого индуса, который имел много хороших лодок для того, чтобы катать туристов по реке. Руководитель нашей группы договаривался с его богатым хозяином о найме лодки, и передал ему деньги за путешествие по реке. Всё его внимание было направлено на то, чтобы угодить нам, ему приходилось и работать вёслами, и рассказывать нашему переводчику о достопримечательностях, мимо которых плыла наша лодка. В конце путешествия, когда солнце было уже высоко, и начало припекать, мы причалили к гхатам перед огромным дворцом из красного кирпича. На берегу наш гид низко кланяясь нам, попросил плату за свою работу, он был с нами на реке больше двух часов. Но наш руководитель сказал ему, что он уже заплатил его хозяину, и теперь он должен просить деньги у него за сделанную работу. Пожилой индус, выслушав его, сказал, что хозяин не даст ему деньги, и ещё раз попросил дать ему хоть сколько-нибудь денег за его работу. Так спокойно кланяясь, он не отходил от нашей группы, пока мы не собрали ему немного денег. Мало кто из нас взял с собой деньги, так как нам было сказано денег не брать, что за экскурсию по реке уже заплачено, а мелочь, которая была у всех, была уже истрачена на подношение из цветов, светильники и маленькие сувениры. Получив деньги, он вежливо напомнил нам еще раз о ворах и наркоторговцах, и попросил нас не ходить одним по гхатам, а передвигаться только группой, попрощавшись с нами он ушёл в сторону реки. Было что-то в его поведении, такое исполненное чувства собственного достоинства, и в тоже время что-то такое заботливое и доброе, как будто наша группа понравилась ему, может быть своим духом или уважительным отношением к чувствам местных жителей, потерявших близких, и совершавших погребальные церемонии.
Мы же молча шли вдоль гхат, рассматривая людей, принимавших омовение в воде Ганги, пока не наткнулись на важно восседавших в кругу брахманов в белых одеждах, которым жители принесли прах умершего в горшке - для отпевания. Лучи солнца заливали гхаты, и людской гомон сливался с песнопениями. Я мысленно представила себе такую же ситуацию у нас в Бурятии, что толпы туристов приедут и будут разглядывать нас в период проведения погребальных ритуалов, эта картина заставила меня содрогнуться и удивиться той открытости индийцев, которые разрешали нам – представителям других культур присутствовать при проведении погребальных церемоний.
Гуляя вдоль гхат, мы дошли до огромных поленниц дров, аккуратно сложенных в ряды, вблизи от площадок для сжигания останков умерших, то тут, то там стояли семьи индусов, договаривавшихся о проведении церемоний с владельцами площадок и поленниц дров. Почти весь берег был огромной ритуальной погребальной площадкой. Вера индусов в то, что погребенный в водах реки Ганги обретал освобождение от колеса жизни и смерти осталась крепче, чем сами люди, она сохранялась тысячелетиями. Каждое утро в пять утра древний город Варанаси (Бенарес) просыпался от священных песнопений в многочисленных храмах города.
Великий древний город Бога Шивы и Его супруги Махакали в форме Богини Аннапурны был приветлив к странствующим путешественникам, кем мы и были. Потрясения первого утра не напугали нас, наоборот они больше сблизили нас с местными жителями и помогли понять хрупкость наших каменных иллюзий. Мне нужно было увидеть этот могучий танец смерти, чтобы принять её как часть жизни. И мне нужно было увидеть реку, вбирающую в себя смерть, и дарующую жизнь всему живому вокруг.