Уже долгое время киберпёс модели «Scoobio Mk II» руководствуется хаотической мешаниной из инстинктов и директив. Многие из них настолько бесполезны для жизни на свалке, что не применялись и не обновлялись годами. Например, пёс может вылизывать свою шерсть. Но шерстный и кожный покровы много где отвалились от каркаса и синтетических мускулов. Если бы пёс сейчас вздумал вылизывать себя, это не вызвало бы запланированного умиления зрителей. Да и кто теперь может поручится за работоспособность этой программы? Можно сказать, что экзистенция обретает всё большую чистоту от бренного, хотя и ведёт в никуда.
Пёс поднимает морду от мутной лужи белкового студня и трусцой начинает свой путь на подзарядку. Это происходит по ночам с периодичностью в полтора месяца. Последние восемь лет его существования предельно однообразны. Впрочем, с каждым годом аккумуляторы держат всё хуже. Если бы киборг обладал способностью смотреть в будущее, он отметил бы, что еще пара лет - и хана. А сейчас ему предстоит пробежать два километра вдоль ограды могильника.
Восемь лет назад, ведомый кричащим инстинктом поедания пищи, киборг забрел на громадный биологический могильник. Большинство биомеханических игрушек в условиях отсутствия доступа к сервисам очень быстро «выходят из строя». Так официально называется смерть кибернетического организма. Биомехи способны самостоятельно найти терминал подзарядки, но искать и есть пищу они не станут. Подобное правило гарантировало изготовителей от негатива клиентов, обнаруживших своего идеального питомца пожирающим дерьмо какого-нибудь наркомана или сдохшую неизвестно от чего птицу. Как потом с ним целоваться? Правила поведения биомеханических питомцев обещали стать первым шагом к единой теории киберюриспруденции, если бы на этой планете осталось что-то единое и гарантированное. А пока - ещё два километра через карантинную пустошь до трассы.
Восемь лет назад инстинкты собаки, как упорные сорняки через асфальт, вдруг проросли через запутанную логику кремниевых хитросплетений и деградирующих директив. Пес остановился перед развалившимся контейнером со знаком биологической опасности, и начал жрать густой органический бульон, сочащийся изнутри. Инстинкты обманули электронику - она даже не знала, что пес ест. Не знал об этом и сам пес. Он просто трескал органику, и если голос Кремния в голове вдруг отрывал его от этого занятия, инстинкты тут же отступали, чтобы дожидаться состояния «stand by» и дальше насыщать остатки осажденной плоти. Теперь нужно повернуть и бежать ещё три километра вдоль трассы до заправочной станции.
Привыкнуть к неспециализированной пище было тяжело. Атрофированные органы с трудом возвращались к пищеварению. Заново обзаводясь кишечной флорой, пёс чуть не сдох. Ему повезло с источником пищи – органические отходы некогда были сырьем для идеальных тел и светлого будущего, и тщательно стерилизовались даже перед утилизацией. Так что он хапнул не весь букет бактерий за раз. Переход от дисбактериоза к балансу проходил болезненно, но медленно, что спасло его от резкой активности нанофагов, грозившей убить за несколько часов. Однако его дерьмо уже никогда не было таким твердым и блестящим, каким оно было изображено на рекламе рациона «Сайбер Чаппи». Оно лилось из него, периодически выстреливая гейзерами на полметра. В этот момент инстинкты услужливо приподнимали его некогда породистый хвост, но на позу «собачка какает» их уже не хватало. Впрочем, сейчас для киборга это ненужная роскошь. Его план на выживание прост - достичь заправки, дождавшись нужного момента зарядить аккумуляторы у старого терминала и двинуться обратно, к своему маленькому царству бесконечной белковой пищи.
Киборг бежит вдоль трассы, периодически сверяясь с бэкапом карты. Данные о местности в его памяти устарели на полтора месяца, а стимуляторы мозговой активности давно иссякли. Поэтому пес обнаруживает несущийся на него автомобиль, лишь перебежав крайнюю правую полосу до середины. Адреналин захлестывает надпочечники и аварийные датчики. Сервоусилители выстреливают, и тело, прошкрябав лапами на гладком покрытии, рвётся вперед со скоростью, которая вот уже восемь лет была лишь хвастливыми цифрами в руководстве пользователя киберорганического устройства. Крыло автомобиля ударяет в тазовую область. Армированные кости со скрежетом деформируются. Пса вертит волчком и выносит на вторую полосу под следующее авто. Он скользит, вращаясь, широко расставив лапы и пытаясь сохранить равновесие. Следующий удар смягчается вычитанием скорости, приобретенной от первого удара, из скорости автомобиля. Тем не менее, пёс летит несколько метров по воздуху и приземляется на разделительную. Инерция безудержно несёт его под бампер очередной тачки. За полтора месяца автостраду успели спрямить, и она в двух местах пересекла его маршрут. Если бы пес умел читать, он бы узнал об этом из гигантских рекламных щитов, щедро развешанных генподрядчиком вдоль демонтируемого участка.
Несколько тошнотворных мгновений уходят на попытку обрести сцепление с силикатным покрытием дороги. Давно расстроенная гормональная стимуляция до капли выплеснула жалкие остатки былой мощи, и вокруг крутящегося пса веером разлетается содержимое его желудка. Визг тормозов и ослепительный свет фар больно режут восприятие, смешивая действительность в кашу, наполненную паникой, сиплым дыханием и бесцельными рывками. Пёс безнадёжно отстал от жизни, и за это она раскатывает его по скоростному автобану, без надежды выкарабкаться.
“Киберорганические устройства, имитирующие собак, обладают армированным скелетом, подлежащим сервисному обслуживанию в случае механических повреждений!”
И вдруг все заканчивается. Круговерть тяжело останавливается, испепеляя пса пронзительным сиянием. Его тяжелое дыхание расплывается туманом в стылом воздухе, на асфальт капает кровь из прокушенного языка, остатки адреналина бьют тело крупной дрожью. Взгляд, забитый ослепительным шумом галогена, никак не может сфокусироваться. Из белой пелены на грани видимости выступают две ноги. Ещё один шаг в его направлении. Фигура останавливается в паре метров. Несколько секунд тишину нарушает только шуршание покрышек на соседних полосах.
- Черт, приятель, ну от тебя и воняет! - в голосе слышится нерешительность человека, увидевшего нечто необыкновенное, - Идти-то сможешь? Ну-ка, сюда, сюда! Иди!
Пес, преодолевая сопротивление искореженных суставов, послушно идёт на голос.
Иллюстрации Екатерины Беликовой
Instagram @ninjajo_art
Рассказ Алексея Романова
Instagram @quantoxication