Каждый шаг по раскалённой взлётной полосе поднимает из-под ног облачка желтоватой пыли, ровным слоем успевшей покрыть всё в округе, повинуясь постоянным ветрам. Да и сами бойцы выглядят не лучше - даже под стянутыми на подбородок балаклавами, под защитными очками, чей контур чистой полосой отпечатался на лице, обнаруживается эта вездесущая дрянь. Она оседает на оружии, на форме и броне, на ссадинах и порезах, маскируя их под общую однотонную гамму, забивается в нос и рот, душит своей неистребимостью и мешает дышать, словно человек попал в зыбучие пески и уже нет из них выхода.
Наиболее нетерпеливые уже расстегнули фиксаторы шлемов, оставив их свободно болтаться при каждом шаге. Командир группы видит это, открывает рот... И, вздохнув, качает головой, отворачиваясь от бойцов. Слишком все вымотаны, чтобы делать замечания, не осталось, в первую очередь, моральных сил. Лишь стойкое желание рухнуть на спальное место и отрубиться до следующей весны, которая будет лишь через полгода – а впереди ещё доклад вышестоящим о том, что группа вернулась в расположение.
Сзади налетает стремительный поток горячего ветра, почти сбивающий с ног и сопровождаемый свистом турбин и рокотом винтов – на эту проклятую землю опустилась очередная вертушка, доставившая обратно таких же сорвиголов. Спустя минуту, на плечо капитана опускается рука, и он чуть сбавляет ход, оборачиваясь. Рядом идёт рослый, ему под стать, человек с такими же знаками различия – только именные патчи, да грубое, словно высеченное из камня начинающим скульптором, лицо и выдают разницу.
– Сколько?
– Двое. У вас?
– Четверо. Не справятся кудесники – шестеро.
– Справятся. Надо.
– Да.
Никаких лишних слов и гнетущее молчание, повисшее сразу после – зачем что-то говорить, если глаза, полные боли, сразу выдают, что творится в головах и душах? За спинами офицеров, бойцы похлопывают друг друга по плечам, распределяют нагрузку между самыми бодрыми, принимая ношу у вымотанных в минус – и только шаг постепенно твердеет, становясь почти чеканным. Словно чужое горе и чужие проблемы придают сил – мол, мы не одни такие, надо держаться, чтобы другие и не думали вешать нос.
Метр, ещё метр... Широкие шаги объединившихся групп измеряют бетонную полосу, кажущуюся бесконечной. Впереди маячат здания, манящие спасительной прохладой, но от бетона поднимается марево, которое наводит мысли о миражах и нереальности происходящего. Висящий на груди автомат постепенно становится всё более тяжёлым, в горле сохнет, а гидратор уже давно опустел.
– Ведьмак! Установить количество оставшейся воды и распределить между бойцами. Ещё не хватало на финишной прямой тепловой удар или обморок от обезвоживания кому получить.
– Есть распределить воду, товарищ капитан! А вы..?
– Перебьюсь. На крайний случай, в лучших традициях паркетных, крови твоей попью.
Ни разу не смешная, казалось бы, шутка, вызывает, на деле, взрыв хохота среди оперативников. Нервное напряжение выходит, отпускает постепенно, принося понимание того, что на некоторое время можно забыться и отдохнуть, привести себя в порядок, отоспаться и нормально поесть. А для кого-то это ещё и возможность украдкой, посекундно таясь от вездесущих особистов, достать из тайников дешёвые телефоны и, на память набрав один-два самых важных номера, хотя бы парой секунд на связи дать близким понять, что всё в порядке, что воин ещё жив.
– Здравия желаем, товарищ майор! Разрешите доложить? Группы «Брави» и «Охотник» боевые задачи выполнили! – необходимость рапорта заставляет выжимать из себя последние силы, чтобы выглядеть достаточно молодцевато перед штабным работником. Этого обладателя средней звезды оперативники ещё не знают – прибыл по ротации взамен предыдущего, душного и требовательного к показухе, а не к реальному состоянию личного состава.
– Так, ну, полно вам, братцы. – неожиданно мягко и добродушно ворчит майор, поглаживая уже припорошённые сединой роскошные казацкие усы – Давайте-ка, отдохните, для начала, с мыслями соберитесь. Доклад – завтра. Всех пацанов привезли?
Офицеры коротко переглядываются между собой... Как им ответить на этот вопрос? В памяти-то привезли всех, а вот, на деле...
– Сколько? – закаменевшим, безэмоциональным голосом спрашивает майор, сразу вникнув в ситуацию.
– Двое...
– Четверо.
– Плохо... Очень плохо. Но не забудем ребят, да будет легка их доля. Наградные на них считайте, что отправлены в Контору, проследим и продавим. Завтра всё поясните. Свободны.
– Есть!
Синхронное воинское приветствие, разворот кругом – и снова из прохлады штаба в убийственный пал внешнего мира. Из каждого словно вытащили внутренний стержень, и на опущенные плечи разом навалилась вся тяжесть минувших выходов.
Мимо с разбойничьим свистом проносятся на «Тигре» коллеги из ССО – проводка «ленточки» через пески прошла гладко, без потерь в личном составе и грузах, ребята искренне радуются. Бойцы обеих групп смотрят им вслед с по-доброму грустными улыбками, без зла, зависти или обиды – хоть у кого-то всё прошло хорошо.
– Что-то вы быстро обернулись, кэп. Что там? – басит санинструктор группы с говорящим позывным Подорожник. Снова подразделение переключается на внутренние проблемы, неосознанно уходя в автономию от внешнего мира.
– Нормально. Прислали по замене толкового мужика, посмотрел на нас с Астрономом – да отпустил с миром. Потянули в располагу, мужики.
На ходу расстегнуть фиксаторы шлема, разгрузку... С треском отодрать липучки бронежилета, забитые вездесущим песком, дав телу хоть немного свободы, и стащить с груди автомат, перехватив его в левую руку. Всё это выполняется уже автоматически. Последний штрих - и шлем с закинутой в него балаклавой оказываются притороченными к лямке жилета, а вместо него на голову ложится берет узнаваемого небесного цвета. Ребята хмыкают понимающе - и тоже вытаскивают из-под брони свои головные уборы с прошлых, ещё срочных служб. У кого-то это – такая же десантная синева, у кого-то – чёрный, как океанские глубины, берет морской пехоты, а кто-то носит кровавый крап спецназа внутренних войск. Именно так, на старый манер - звать своё прошлое подразделение обезличенно, Росгвардией, «рэксы» отказываются напрочь. И не зря.
– Всем отдыхать, пацаны. Кто может – приводите себя в порядок. Остальным – еда, вода и сон. Завтра будет длинный день...
