Здравствуйте уважаемые читатели моего канала!!
Сегодня я продолжаю публикацию жизненного флотского юмора выраженного в рассказах Дмитрия Викторовича В.
Ну что, давайте вместе окунемся в сие действие.
Приятного чтения!!!
Военное охотничье общество – еще та организация.
Я, к сожалению, никогда не состоял в ней непосредственно, зато имел непрерывное удовольствие общаться с окружающими меня многочисленными членами этого замечательного общества – славными военными охотниками. Вы спросите, округляя глаза: а чем, собственно, военный охотник отличается от охотника обыкновенного? Поверьте мне – очень многим.
Если заглянуть в позднее вечернее время на дивизион ракетных катеров, к примеру, в каюту мичманов № 1 «Р-85», то моментально попадаешь в компанию махровых военных охотников, самый махровый из которых, конечно же Бакайтис Константин Романович – председатель охотничьего общества части. Старший мичман Бакайтис – хозяин данной каюты – делает вид, что дежурит по кораблю (эту иллюзию создает повязка «Рцы» у него на рукаве), на самом же деле он усиленно готовится к охотничьему сезону. Каюта наводнена всякими охотничьими прибамбасами: повсюду разложены разнообразного вида ножи, патронташи, ружья. На столе - пресс для изготовления патронов, картонные гильзы, пыжи, дробь и тому подобная хрень. В углу возле умывальника стоят короткие широкие лыжи, обтянутые нерпичьей шкурой. Бакайтис неторопливо шьет кожаные ножны, используя шило и суровую нитку, и так же неторопливо ведет повествование удивительных охотничьих баек, которые сплошь - небылицы и вранье, однако ж это не умаляет к ним интереса среди остальных присутствующих военных охотников, собравшихся сюда с соседних кораблей. Они приканчивают уже вторую бутылку шила под свиную тушенку и с умилением слушают Бакайтисову брехню, иногда вставляя кое-что из своего опыта.
Металлическая дверь каюты с грохотом открывается и в ее проеме появляется фигура Сереги Голубчика. Мичман Голубчик (исключительно махровый охотник) – дежурный по соседнему «Р-79». Серега подозрительно сосредоточен. На его плече висит двустволка.
- Всё пьете, да? – говорит он укоризненно, - а я вот лицензию получил!...
И протягивает Бакайтису глянцевый лист «Почетная Грамота», на котором напечатано:
ОХОТНИЧЬЯ ЛИЦЕНЗИЯ
(на отстрел долболобов).
Обладателю настоящей лицензии разрешатся произвести отстрел 10 (десяти) долболобов в районе пос. Меньшикова Совгаванского района Хабаровскгого края. Шкуры убитых долболобов сдать установленным порядком председателю охотничьего общества.
Подпись:
Заместитель командира 279 ОДНРКА по политической части
Капитан 3 ранга С. Бондаренко.
Документ гуляет по рукам, начинается его шумное обсуждение. Всем весело. Все дружно сходятся на том обстоятельстве, что в нашем поселке Меншикова особо разыскивать долболобов не придется – выходи и стреляй любого, не ошибешься.
Серега Голубчик стоит в проеме двери, молча и недружелюбно разглядывая присутствующих. Вдруг его хмурый взгляд упирается в гипсовый барельеф, висящий посреди каюты над иллюминатором. Там очень правдоподобно изображен огромный сохатый лось с ветвистыми рогами, красиво стоящий среди зарослей тайги. Серега мрачно ухмыляется и стягивает с плеча ружье. Никто даже не успевает ничего сказать – все моментально отворачиваются, нагибаясь, рефлекторно закрывшись руками. Грохот выстрела в ограниченном пространстве старшинского отсека подобен взрыву. Барельеф разлетается вдребезги, брызжа осколками по переборкам. В каюте - пелена дыма и резкий запах пороха. Все осторожно поднимаются, отряхиваясь и отчаянно матерясь. Сереги уже простыл след, будто и не было его тут, только заглядывают в каюту испуганные рожи матросиков. (За переборкой – первый кубрик личного состава, они там отходят ко сну).
Бакайтис спокойно смахивает со стола обломки лося и говорит:
- Вот урод! Это его нужно отстрелить самым первым…
Он знает Серегу Голубчика не первый год и поэтому ничему не удивляется.
- Ну чего повылазили? Отбой вас не касается что ли? – Это он матросикам, - шутим мы, понятно?...
Непотливо и спокойно он продолжает штопать свои ножны.
- Да уж, нервы у нас – ни к черту! Я вот тоже… Прошлый раз меняюсь с дежурства – иду домой. Пообедал, лег отдыхать. Хорошо: тихо, спокойно, жена с детьми уехала в отпуск. Ну, думаю, сейчас отосплюсь после службы ратной. И тут на улице начинают резвиться собаки. Целая свора бродячих собак, штук тридцать их - визжат, пищат, брешут без умолку. Это они у меня под окном решили свою собачью свадьбу устроить, падлюки, весна на них, понимаешь, действует. Я их вообще терпеть не могу - расплодятся по дворам, дети их прикармливают, а потом они в стаи сбиваются и на людей нападают.
А у меня – первый этаж. Лежал, терпел этот кошмар, ворочался целый час, подушкой голову закрывал – бесполезно. Совсем осатанел. Ну, говорю, суки, сейчас я вам устрою! Сейчас вы у меня потявкаете, бляди! Прямо бешенство обуяло: вскакиваю с койки, хватаю ружье, патронташ – и на улицу. В трусах и в тапочках! Патроны на ходу досылаю, вылетаю в подъезд, и прямо из проема двери начинаю хлестать по этим тварям. Бах! Бах! Визг, кровь! Я переламываю ружье, заряжаю и опять по ним луплю. Приговариваю: «Сейчас, сейчас, суки…» - просто помутнение какое-то нашло. Не помню, сколько стрелял – весь патронташ. Разбежались твари, всюду трупы валяются, кровища на снегу… Я вроде как успокаиваться начал – осмотрелся по сторонам. Гляжу – прямо по пеленгу стрельбы, шагах в двадцати от меня застыли неподвижно два монумента: эти идиоты – рыбаки хреновы в своей амуниции, в огромных нелепых тулупах и валенках, удочки торчат во все стороны. Как я их не зацепил – не понимаю. Стоят, как пингвины, ошуели совсем от страха – глаза таращат. Я им говорю: «Ну, чего уставились? Шиздуйте, куда шли!» И тут один, видать, слегка очнулся и блеет тоненько дрожащим голосом: «Ну, ты, бля, и дурак…»
Переволновался я, конечно – весь организм вибрирует. Да и совестно мне стало. Представил себя на их месте: идут не спеша домой, довольные, хроняки, рыбки наловили. А тут из подъезда выскакивает какой-то всклокоченный придурок в трусах и начинает по ним ни с того ни с сего из ружья лупить … Тут и обоссаться не грех, да…
Всеобщий хохот присутствующей компании резко обрывается, когда дверь каюты снова распахивается настежь. В проеме двери – мичман Сергей Голубчик, дежурный по «Р-79».
- Всё пьете?... – изрекает он меланхолично.
Все смотрят на него тупо, не зная, чего ожидать. Ружья у него нет, зато в руке – короткий кирзовый матросский сапог. Серега рассматривает этот сапог очень внимательно, заглядывает внутрь, изучает снаружи. И говорит задумчиво:
- А если туда взрывпакет засунуть – разорвет, или нет? Как считаете?...
Никому, кроме Сереги, такой вопрос и в голову-то прийти не может. Поэтому народ хлопает глазами в недоуменье, не знают чего сказать. Голубчик понимающе кивает головой. Ставит сапог аккуратненько в уголок каюты и достает из кармана небольшую хреновину, похожую на коричневую китайскую грушу с коротким хвостиком.
- Серега, не надо…, - устало просит Бакайтис.
Но уже поздно. Хвостик груши начинает гореть, шипя, как бенгальский огонь, и Серега бережно опускает эту гадость в голенище сапога.
- Не, не должен разорвать…, - с сомнением в голосе произносит он, поворачивается и неторопливо выходит, плотно прикрыв дверь.
Махровые военные охотники в каком-то идиотском оцепенении пару секунд таращатся на этот шипящий сапог. Потом дружно срываются со своих мест и, толкая друг друга, ломятся прочь из каюты, некоторые падают на койки ничком, закрыв уши руками. Мощный взрыв сотрясает помещение. Сапог разносит в клочья, и его рваные ошметки кружатся по каюте, дымя и тлея, медленно опускаясь вниз, словно осенние листья. Некоторое время стоит гробовая тишина, всеобщая легкая контузия. Дыма столько, что вообще ничего не видно.
- Где эта падла, я ее порву!!!...
- Сука! Идиота кусок!!!... – голоса доносятся, словно откуда-то издалека, будто громкость постепенно добавляют.
- Шутим мы! Шутим, ясно вам?...
Врубили вентиляцию на всю мощность, открыли все иллюминаторы. Бакайтис машет полотенцем, словно пропеллер.
- Надо поймать эту сволочь, пока он до снарядов не добрался…
… Утро. На катерах сыграли побудку. Дежурный по «Р-79» мичман Серега Голубчик обходит кубрики, проверяет подъем личного состава. Он хмур и молчалив, на плече - двустволка. Матросики прилежно поправляют откидки, напяливают свою одежку, готовятся к построению на утреннюю физзарядку. Все выполняется четко, быстро, и никаких замечаний дежурный не высказывает. Но тут его взгляд упирается в одну из верхних коек, на которой спокойно спит тело старшины 1 статьи С. Ивахненко. Это тело - дембельское, отслужило Родине три года. Ему через пару дней - на паровоз и домой, к маме. По традиции за неделю до схода им вообще разрешается распорядок игнорировать. Но Серегу Голубчика это волнует мало, он не собирается ни для кого тут делать послаблений. Он подходит вплотную и минуту стоит, буровя спящее тело пронзительным взглядом. Потом медленно стаскивает ружье с плеча.
Заряд картечи бьет в подволок, прямо в короб магистрали вентиляции. Этот короб резонирует так, что грохот просто оглушительный. Сквозь дым видно тело старшины 1 статьи Ивахненко: он сидит на кровати и очумело хлопает глазами.
- Товарищ мичман, что случилось?!!!...
Серега удивленно поднимает бровь, услышав столь нелепый вопрос. Потом доверительно наклоняет голову и объясняет тихонько и ласково:
- Так подъем…
- Понял, понял, та-щ мичман!…
Нет, военные охотники в корне отличаются от обычных…
Спасибо за внимание и до новых публикаций, всем добра!!!!
А еще у меня есть канал на Ютубе, буду признателен за подписку.
С уважением, Василий Сергеевич!!!