По мере того, как технологический выбор становится все более сложным, дизайнерская фантастика, а не наука, намекает на будущее, которого мы на самом деле хотим.
Представьте себя в проходе супермаркета в 2050 году. Эти новые "волшебные фрикадельки", ярко окрашенные для детей, кажется, стоит попробовать. Лучше взять с собой и мясной порошок, один из наиболее устоявшихся продуктов массового производства культивируемого мяса - вы можете сделать то сливочное мясное фондю, которое всегда удовлетворит вас. Мясное мороженое сегодня вам не нравится, но еще осталось время для поездки в кафе-бар, за дорогим, но вкусным "деревенским" мясом, созревшим в специальных чанах, а может быть, и за вязаными стейками. И вы можете свалить свою тележку в целости и сохранности, зная, что ни одно из этих предложений не повредит животным.
На данный момент, мясо в пробирке является лабораторным предприятием, давая дорогие и неаппетитные выглядящие мышечные волокна, которые могут быть пригодны для заполнения в пирогах или гамбургерах. Но предположим, что амбиции исследователей реализованы? Куда пойдут технологии? Как она будет продаваться и потребляться? Кому она может понадобиться и для чего? Эти вопросы оживляют "Книгу мясных поваров "In Vitro" (2014)" Коэрта ван Менсвоорта и Хендрика-Яна Гривинка, рецепты которых для гипотетических продуктов представлены выше. Открытый, творческий подход авторов делает книгу хорошим примером нового способа постановки вопросов: дизайнерская фантастика. Поскольку вопросы о технологическом выборе все больше и больше беспокоят нас, то, возможно, лучшим ответом на них будет не наука, а дизайнерская фантастика.
Истории, которые мы рассказываем себе о технологиях - как правило, оптимистичные от потенциальных новаторов, пессимистичные от их критиков - обычно слишком просты. Их усложнение может способствовать более насыщенной дискуссии о том, куда может пойти технология и какие фьючерсы она может открыть. Это требует своего рода реализма в изображении технических возможностей, что вдохновляет новых специалистов-практиков дизайнерской фантастики, или критического дизайна. В кулинарной книге, например, этот реализм приходит от использования привычного рецептурного формата, чтобы перенести читателя в незнакомые миры. Будущие факты воображаемы, но не причудливы в контексте текущих исследований. Может быть, они никогда и не произойдут, но они могут.
Существует множество других примеров, которые могут подтолкнуть нас к новому мышлению. В 2014 году Лаборатория "Ближайшее будущее", американо-европейская дизайн-студия, опубликовала TBD Catalog, полный сборник возможных будущих продуктов, от беспилотных выгульщиков собак до экологически чистого семенного материала для 3D-принтера. Другие дизайнеры стремятся создавать реальные объекты или убедительные макеты для размышлений. В любом случае, именно деталь меняется. Картриджи 3D-принтера с номерами моделей и ценами выглядят достаточно близко к реальным объявлениям о вещах, которые вы уже купили, чтобы носить убедительный характер. Эти тонко текстурированные изображения потенциальных аккомодаций будущего стимулируют дискуссию таким образом, как это часто не удается сделать ранним попыткам представить себе технологию. Они могут даже предложить более эффективный способ создания фьючерсов, которые мы на самом деле хотим.
Дизайнерские вымыслы опираются на давние традиции технологического повествования. Каждая технология начинается с истории. Мы не знаем, как первые гоминиды, создавшие из кремня топор для рук, формировали свои мысли, но само действие кремня подразумевает план на будущее: результат будет лучше, в некотором роде, чем уже имеющийся кремень. Так и есть со всеми технологиями. Инструмент всегда подразумевает хотя бы одну маленькую историю", - пишет историк технологий Дэвид Най в журнале "Technology Matters" (2006). Оно начинается в воображении, и это воображение распространяется на то, что инструменты помогут нам достичь.
Эти истории могут быть сухими, как патент, или причудливыми, как реклама какого-нибудь нового гаджета, который волшебным образом наделит вашу жизнь блестящим совершенством продаваемого продукта (Google Glass, кто-нибудь?).
Они также переплетаются с более привычными видами научной фантастики. Связи между научной спекуляцией, технологическим воображением и научной фантастикой близки и сложны, даже если подлинно новые идеи чаще всего появляются на технологической арене первыми. Артура Кларка часто называют техно-визионером за его идеи о геостационарных спутниках связи, но впервые они были изложены в 1945 году в техническом очерке, а не в художественной литературе. И все же причинно-следственная цепочка может идти в другом направлении: Дорожная карта Кларка к планетам в корне определила космическую политику НАСА в 1960-е годы, а ранее пионеры рокетрии в значительной степени опирались на вымыслы Жюля Верна и Уэллса.