Отец ушел из семьи, когда мальчишке исполнился год. Ребёнок еще толком не научился ходить и ползал змеенышем, постоянно требуя грудь. Прижимался к ней, когда становилось темно или слишком громко работал телевизор, настроенный на войну. Когда падала сковородка или взрослые начинали о чем-то спорить. В такие минуты малыш взбирался по маминой ноге, цеплялся за острые коленки и копошился в халатных пуговицах. Чмокал пухлыми губами и требовал не то еды, не то защиты. Отец наблюдал с пренебрежением, а потом говорил, чисто плевал: «Делаешь из пацана тютю! Ему уже год, а он до сих пор висит на сиське!» Мама с трудом сдерживалась: - Ты хочешь, чтобы я вручила ему кирку и отправила на работу в шахту?
Тот со злостью бросал на стол недоеденный кусок хлеба:
- Какая же ты дура! Просто воспитывай по-человечески.
Затем знаток педагогики шел бриться, заливая мыльной водой плюшевый коврик, обильно душился и пропадал на несколько дней. Возвращался ублаженным. Часами чаевничал на кухне, кивал стоптанной