Многогранная природа желания - охватывающая биологический драйв, когнитивные убеждения, правильное время и место, и сама мотивация к близости - вполне может уйти от поддающихся количественному измерению параметров здоровья и масштабов любого одного вида лечения. Для некоторых, узкий медицинский диагноз низкого желания может реагировать на молекулярное лечение. Но желание, как и любовь, содержит в себе аспект неведомого - легко ударить и легко взять в полет, выращенные, возможно, постоянные заливы, которые существуют между нами.
В печально известном мультфильме "The New Yorker" в 2001 году одна женщина доверяет подруге за выпивкой: "Я был на замене гормонов в течение двух лет, прежде чем понял, что мне действительно нужен Стив". Медицина неохотно занимается вопросом о том, насколько моногамия и долгосрочное единение влияют на сексуальную функцию и желание, а проблема "Стива" остается вопросом, который негласно признается и все еще недостаточно обсуждается. Чтобы вернуться к растущей груде книг Джули о самопомощи, все книги обещают вернуться, возродиться, восстановить, не вникая в суть того, почему желание вообще погасло. Как отмечает Джули, медовый месяц подходит к концу, но вопросы, ведущие к нему, сложны. Недостаточное внимание уделяется тому, как разум и тело реагируют на такие социальные структуры, как популярные средства массовой информации, вера и брак.
Разрабатывать лекарства для повышения либидо - это как "давать антибиотики свиньям из-за дерьма, в котором они стоят".
Американский психолог Кристофер Райан утверждает, что институт современного брака - то есть эксклюзивной пары, связанной романтической любовью, - противостоит долгосрочному волнению. Райан наиболее известен по книге "Секс на рассвете" (Sex at Dawn, 2010), автором которой является его жена Касильда Джета (Cacilda Jethá), что приводит к тому, что сексуальная моногамия глубоко противоречит человеческой природе. Он находится среди растущего числа исследователей, предполагающих, что раскол между якобы безграничным сексуальным потенциалом женщин и их притупленной реальностью может быть обязан обстоятельствам интимной близости. Соответственно, супружеская постель является не только сценой уменьшающегося желания, но и его фундаментальной причиной. Элементы, которые укрепляют любовь - взаимность, близость, эмоциональная защищенность - могут быть теми самыми вещами, которые подавляют похоть. В то время как любовь стремится к близости, желание расцветает на расстоянии.
Для Райана низкое желание не является болезнью, а скорее симптомом "всеохватывающей проблемы", охватывающей обремененное взаимодействие работы, стресс, изоляцию и надежды на воспитание, семью и моногамию. В эти дни регулярно появляются мрачные новости о том, что люди работают все дольше и дольше и с меньшим удовлетворением, что коллективный уровень стресса увеличился, что семьи изолированы и отрезаны от родственных сетей, и что диагнозы психических заболеваний неуклонно растут. Разработка лекарств для повышения либидо, говорит Райан, аналогична "даче антибиотиков свиньям из-за дерьма, в котором они стоят".
В то же время, как предполагает историк Кунц, люди вкладывают больше своей личной идентичности в парную связь, требуя больше своих партнеров, в то же время ожидая меньшего от мира. Когда на карту поставлено столько отношений, начиная с личной идентичности и заканчивая финансовой безопасностью, можно скорее найти вину в собственном разуме и теле, чем приписать чувство онемения природе самой общности.
И все же, когда речь заходит о желании, возникает коллективный голод к большему, лучшему и различному. В нем сокрыта наша тоска по эйфории и наша глубочайшая уязвимость. И как таковой он может сделать нас готовыми мишенями: чувствуя, что мы каким-то образом сломлены, мы отчаянно хотим найти исправление.