Несмотря на масштабность проблемы, к середине века исследователи не считали ее безнадежной. После работы Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон в 1960-х и 70-х годах, сексуальная дисфункция - термин, который пришел, чтобы заменить фригидность (так же, как эректильная дисфункция будет позже изгнать "импотенция") - рассматривался в значительной степени как технический вопрос, и тот, который может быть решен через надлежащее образование в области физиологии и техники. Их наиболее продолжительным вкладом был "цикл полового ответа человека" - линейная модель полового ответа от возбуждения к покою, основанная на лабораторных наблюдениях сотен пар, которые, по их мнению, в значительной степени совпадали с аналогичными моделями для мужчин и женщин.
В то время как Мастерс и Джонсон занимались проблемами оргазма и боли, они не замечали расстройств желания. Внимание появилось позже, в 1970-х годах, в работе нью-йоркского секс-терапевта Хелен Сингер Каплан, которая утверждала, что Мастерс и Джонсон занимались сексом в ущерб психологическим, эмоциональным и когнитивным факторам, формирующим поведение. Сексуальное желание, по словам Каплана, является основной потребностью, такой как голод или жажда; низкое желание у женщин не является нормальным, а естественное выражение "пошло не так". Каплан, открывший первую в США клинику секс-терапии, много писал о лечении сексуальных дисфункций и в 1980 году ввел в "Руководство по диагностике и статистике" новое заболевание: "ингибированное сексуальное желание".
Новый взгляд на желание развивался на протяжении десятилетий, которые видели процветание феминизма и принесли женщинам Пилюлюлю - и с ним сбивающая с толку смесь сексуального освобождения и сексуального разочарования. Несмотря на то, что женщины были избавлены от беспокойства по поводу воспроизводства, они продолжали сообщать о неудовлетворенности сексом, что привело к теории, что женское желание приобрело иную форму, чем мужское, и что линейная модель похоти и возбуждения Мастерса и Джонсона была предвзята к мужскому опыту.
В 2002 году Розмари Бассон, психиатр Университета Британской Колумбии, выдвинула альтернативную теорию. Отвергнув мысль о том, что желание возникает как спонтанный предвестник сексуальной активности, она предположила, что другие стимулы, такие как тяга к интимности и связи, могут привести женщину к занятию сексом. Но и эта идея породила массу вопросов, связанных с биологическими различиями между мужчинами и женщинами, а также с тем, является ли стремление женщины к эмоциональной близости органическим стимулом, социальным импульсом или своего рода самоуспокоенностью.
Несмотря на все увлекательные теории женского желания, ничто не породило большего волнения, чем перспектива легкой фиксации таблеток. Внедрение "Виагры" на потребительский рынок в 1998 году привело к радикальной переосмысленной интерпретации жизни в спальне. От неведомого, даже трансцендентного акта секс внезапно - и публично - сократился до своих самых механических элементов. Если, как подразумевала Виагра, мужское желание было по сути актом гидравлики, в котором кровоток увеличивался к сексуальным органам, не должен ли быть подобный механизм для женщин?
Через несколько дней после выхода "Виагры" журнал "Нью-Йорк Таймс" опубликовал статью, в которой спрашивал, могут ли эти таблетки также помочь женщинам. В статье фигурировал Ирвин Гольдштейн, тогдашний уролог Школы медицины Бостонского университета, который служил главным исследователем финансируемого компанией Pfizer исследования, которое познакомило мир с виагрой. В то время он также экспериментировал с использованием медицины на женщин по теории, что улучшение кровообращения может улучшить смазку и, таким образом, облегчить либидо. Гольдштейн утверждал, что мужчины и женщины физиологически похожи, и что ткани пениса и клитора были фактически одинаковыми. Он сказал Times, что женская сексуальная дисфункция была, как и у мужчин, вопрос плохого кровообращения и "по существу сосудистые заболевания".
Несмотря на шум средств массовой информации, исследование за исследованием не смогло доказать, что виагра оказала реальное влияние на женские переживания желания и удовольствия, и компания Pfizer отказалась от клинических испытаний в 2004 году. Но желание уже переживало другой дефиниционный переворот. Вместо того, чтобы быть вопросом притока крови к гениталиям, желание было поставлено на перекрестье гормонального баланса, в частности, "андрогенной недостаточности" или дефицита тестостерона. Мужской медицинский рынок в течение многих лет был полон тестостерон-усиливающих гелей, кремов, пластырей и даже инъекций, вводимых по теории, что низкое содержание полового гормона способствует снижению полового влечения, что сопровождается слабой эрекцией, снижением количества сперматозоидов, депрессивным настроением и физической вялостью. Как и у мужчин, уровень тестостерона у женщин с возрастом снижается, и ученые предполагают, что снижение уровня тестостерона может способствовать уменьшению желания. В результате, врачи регулярно назначают мужскую терапию тестостероном женщинам с сексуальной дисфункцией, а фармацевтические фирмы активно экспериментируют с андрогенными препаратами для женщин.