– Юр! А, Юр? А мы в «Книги» на Сусумане заедем?
– Чё тебе там?
– В интернете видела – один земляк наш книжку про Эмтегей написал, в Сусумане уже продаётся.
– У нас же нет книжных магазинов давно.
– Там на Первомайской, где ты насос для теплицы покупал, есть целый… Ой-ой-ой, осторожно, Юр!
– Чёрт! Вот урод! Ка-азёл! – Юра, чтобы не сбить зайца, перебегавшего дорогу, крутанул руль старенькой «Нивы» так энергично, что едва её не опрокинул. Вильнув несколько раз по грунтовке, змеившейся вниз с перевала, машина остановилась, встав почти поперёк дороги.
– Это заяц, а не козёл. Фу-уф-ф! – выдохнула Марина с облегчением и погладила мужа по руке. – Какой же ты у меня молодец! Был бы Саня за рулём, кувыркнулись бы сейчас вниз с обрыва стопроцентно.
– Да ладно тебе, ничего такого не случилось, – Юра пристально посмотрел в карие монгольские глаза жены и ощутил мощный прилив нежных чувств. Только что пережитые страх, облегчение от того, что «пронесло», и благодарность за поддержку перемешавшись воедино, вылились в порыв, усиленный внезапно нахлынувшим влечением. – Дай я тебя поцелую…
Электрик Юрий Иванов и оператор отделения связи Марина Ванавара поженились пять лет назад. Он русский, высокий блондин, она эвенка, миниатюрная брюнетка. Друзья Юры смеялись тогда, говорили, что дети у такой пары непременно родятся в чёрно-белую клеточку, словно поле шахматной доски. Но очень скоро необычная даже для посёлка на трассе пара стала эталоном настоящей семьи. Странно, но даже разведёнки и несчастные в браке жёны не завидовали, а искренне радовались семейному счастью Юры и Марины, у которых родились две очаровательные дочери-погодки.
– Ух! Какой ты у меня мужик, Юр! Вот мужик-мужик прямо. Горжусь тобой.
– Я тоже люблю тебя. Но поехали. Неловко будет, если твоя мама прилетит с материка и будет сидеть на чемоданах в аэропорту, пока мы тут ерундой занимаемся.
– Поехали. Только это любовью называется, а не ерундой. Ха-ха… Хочешь третью дочку?
– Сына давай!
Примерно с полчаса ехали молча. До поворота на Усть-Омчуг на дороге не встретилось ни одной машины, и Юрик уже начал зевать. Потом трасса оживилась, и ехать стало интересней. Зато сделать остановку, для того чтоб справить нужду, стало неловко, и Юрик решил свернуть к придорожному кафе «Эпопея», которое неудачно расположилось на открытой ветрам площадке из серой речной гальки у ручья Чай-Урья.
– Марин? Пойдёшь в туалет?
– Иди первый. Я в магазин схожу, салфеток куплю.
Одновременно распахнув дверцы, супруги выбрались из машины. Размялись немного и разошлись в разные стороны: Юрик, не заперев дверные замки «Нивы», направился к хлипкому сооружению, на дверях которого красовались выведенные кисточкой буквы «D» и «L», а Марина пошла в сторону заведения, в котором были магазин и «едальня» на три столика. Вывеска над входом сообщала прибывшим: «Ресторан-кафе Эпопея».
Через пару минут Юрик, поздоровавшись с Альфиёй – барменшей, продавцом магазина и хозяйкой заведения в одном лице – уселся за столик, стоявший ближе к окну. Достал из внутреннего кармана куртки смартфон и погрузился в чтение новостей, пока Марина не присоединилась к нему.
– Альфиюш! А ты чё в наморднике-то? Мы ж не в Магадане, здесь никто не спросит.
– Ой, Юрик, бережёного бог бережёт. Нахрен не нужно штрафов. И так санитары задолбали с проверками. Ещё вирус этот… Вся страна, как дебилы, в масках ходит.
– Да, уж… Сейчас мамку маринину встретим из Хабаровска, она расскажет, что там на материке на самом деле творится. Говорят, лажа это всё… С вирусом.
– Ну что, Юр? Кофе попьём или некогда уже? – спросила с порога вернувшаяся в магазин Марина.
– Попьём. Альфиюш, сделай нам два капучино?
Пока жужжала и булькала кофе-машина, Марина, усевшись рядом с мужем, водила пальцем по экрану своего смартфона. Оба молча читали новости, с тревогой вглядываясь в строки официальных сообщений, полных информации непонятной и шокирующей своими абсурдностью и противоречивостью.
– Ничего не понимаю. Когда война была, например, разве нужно было рассказывать всем о том, как у нас всё плохо? И так все видели, что всё хуже некуда, почтальоны полными сумками похоронки носили. А сейчас что?
– Ну чего тебе непонятно, Мариш? Это болезнь. У неё инкубационный период. Когда похоронки начнутся, поздно будет кричать, что «всё пропало».
– Забирайте ваш кофе. Юр, давай картой, а? Не хочу наличные брать.
– Да не вопрос. Давай. Слушай, Альфия! Давно хочу спросить. Почему твоё заведение «Эпопеей» называется?
– Так было уже название-то. Дурацкое, согласна. Но мы же с мужем готовый бизнес покупали. Смысл был заморачиваться? Все документы переделывать… Прежний владелец построил только бункер, а в девяносто восьмом, когда морпехи с Русского разоружили ОМОН в Сусумане, весь его нелегальный бизнес обрушился. Тогда с него бандюки проценты потребовали, и он повесился в гараже.
– Ого! Вот это Санта-Барбара. А что за бункер? Что за история с ОМОНом?
– Ну… Кочегаров, бывший хозяин, после развала Союза занялся ингушской темой, начал скупать золото у хищников. Ну, у нелегальных старателей. И с ментами скентовался, которые хищников щемили. Мужики Кочегарову золото, добытое без лицензии, сдавали, а тот его втридорога на материк переправлял. Да ментам ещё тех мужиков сам же и сдавал. Омоновцы хищников по тайге отлавливали и разводили на металл и на бумажное бабло. И с Кочегаром делились.
Демон, это погоняло такое у главаря магаданской братвы, прочухал тему и на Кочегара наехал. Ну, они потом подружились даже, но за это Кочегар должен стал брать у бандитов ссуды под высокий процент. Так они деньги отмывали через «Магтрастбанк», который Демону принадлежал.
Потом всплыло, что омоновцы нескольких хищников тупо застрелили, после того как отобрали все деньги и добытый ими металл. Тогда прислали целый Ан-26 со спецназом с острова Русский, что около Владика. И те тут такой погром учинили… Ну, короче, накрылся медным тазом бизнес у Кочегарова. После того как он удавился, все его нелегальные точки ингушам отошли. А магазины, кафе, автосервисы были распроданы подешёвке. Мы с Рашидом купили это кафе за шесть граммов металла всего.
– Абалдеть! У нас на Кадыкчане тоже Демоном одного звали.
– Так это он и есть. Точнее, был. Давно уже от передоза загнулся.
– Ух ты! Ну… В общем, не человеком и был-то. А что ты про бункер говорила?
– Да это Рашид его так называет. Подвал под кафе видели? Нет? Айда покажу.
Хозяйка заведения стремительно вышла из-за барной стойки, сдёрнула с лица медицинскую маску и, запихивая её в карман передника, направилась к выходу на стоянку перед кафе. Юрик с Мариной поспешили за ней.
– А знаете, кто Демона на наркоту-то подсадил? – продолжила Альфия на ходу.
– Кто? – спросил Юра.
– Так одна из заводил банды лесбиянок. Слышали о такой?
– Это те, что в конце восьмидесятых магаданских пэтэшуниц в общагах терроризировали?
– Ну да. Так вот, одна девка с Олы, Динара Аленина, сделала Демона своим мачо. Сначала просто траву курили, а уж потом, когда Олениха в Питер подалась и знаменитостью стала, Демон на марафет перешёл. Вот. Смотрите.
С тыльной стороны приземистого бревенчатого здания «Эпопеи» с двускатной крышей имелся спуск с крутой лестницей, ведшей в подвал. Альфия спустилась на два метра ниже уровня поверхности земли и отперла одним из ключей на массивной связке, извлечённой из передника, глухую железную дверь. Скрипнув навесами, дверь отворилась, и все трое вошли внутрь.
Оказалось, что под невзрачной деревянной «кафешкой» имеется подвал, сложенный из стандартных железобетонных блоков, применявшихся прежде при строительстве многих типовых зданий и сооружений во времена СССР. Сверху «бункер» был накрыт железобетонными перекрытиями, образуя, таким образом, изолированный от внешнего мира каземат, подобный подземным фортификационным сооружениям ПВО или береговой артиллерии.
Только вместо стеллажей с боеприпасами и радиоэлектронным оборудованием в просторном бункере печенегов, как за глаза знакомые называли семью владельцев кафе, Гилмуллиных, было обустроено самое настоящее казино с рулеткой посреди зала и игровыми автоматами по периметру вдоль стен.
Юрик даже свистнул, впечатлившись увиденным. Но как только он открыл рот, чтобы задать вопрос, стены и потолок бункера внезапно задрожали, словно были сделаны из фанеры, а не из бетона, начинённого стальной арматурой. Раздался жуткий звук, похожий на скрежет, издаваемый портовыми кранами, какой Юра однажды слышал в Сеймчане на пристани реки Колымы во время разгрузки самоходной баржи.
Все трое присели, как по команде, разведя в стороны руки. «Что это?» – пропищала тоненьким голосом Марина. Юра первым вышел из оцепенения и, бормоча: «Землетрясение это, наверное», – стал подталкивать девушек к лестнице, чтобы подняться наверх.
Оказавшись на свежем воздухе, все трое начали озираться по сторонам, пытаясь обнаружить что-то такое, что отличается от того, что было снаружи до того, как они спустились в бункер.
– Что за лядьство? – спросила с дрожью в голосе Альфия.
– Не знаю. В интернете потом прочитаем. Мы поедем, Альфиюш. В аэропорт опаздываем.
– Так хрен ли вы тут рассусоливаете? Самолёт из Магадана в час приземляется, а сейчас уже… Уже тридцать пять. Мотайте давайте. За кофе на обратном пути рассчитаетесь.
– Угу. Давай, – пробасил Юрик.
– Спасибо, Альфиюшечка! Мы скоро, – пискнула Марина, и оба быстрым шагом направились к машине.
Но «скоро» не получилось. Вообще никак не получилось, потому что Ивановы никуда не уехали. Только подошли к «Ниве», едва взялись за рукоятки дверей, как замерли, уставившись на дорогу Сусуман – Усть-Нера. Их внимание привлекли приближающиеся со стороны города звуки множества сирен спецавтомобилей. Через несколько секунд на трассе показалась кавалькада несущихся по трассе полицейских машин с включёнными проблесковыми маячками синего и красного цвета и воющими на все лады оглушительными сиренами и «крякалками».
Колонна из десятка бело-синих легковушек пронеслась мгновенно в ту сторону, откуда Ивановы приехали. Следом пошёл в два ряда нескончаемый поток транспорта всех типов, видов и моделей. Казалось, что весь имеющийся в Сусумане автотранспорт одновременно ринулся прочь из города. Юрий, онемевший от потрясения, повернул голову в сторону супруги и увидел, что она стоит, вцепившись в рукоять пассажирской дверцы, и одновременно поворачивает лицо к нему.
Немой вопрос, полный ужаса, светился в глазах обоих. Как и минуту назад, как только Юра захотел открыть рот, чтобы сказать что-то, на всю вселенную обрушился оглушительный звук. Сначала он напоминал треск рвущейся ткани, но через долю секунды превратился в протяжный вой. Мощь исходящего из пространства звука была такова, что супруги, оба одновременно, присели и, стоя на полусогнутых ногах, зажали ладонями уши, чтобы не оглохнуть.
«Блин! Блин, что это?!» – прокричал Юра, едва слыша собственный голос. Ответом ему прозвучал взрыв такой мощности, что ударной волной едва не опрокинуло автомобиль Ивановых, а сами они оказались лежащими на речной гальке, которой была отсыпана площадка у «Эпопеи».
Юра поднял голову, затем сел на корточки и хотел уже встать в полный рост, как прогремел второй взрыв, чуть слабее первого, но также невероятной силы. Из леса, стоявшего на противоположной стороне Чай-Урьи, за небольшим озерцом, наполненным мутной водой, вырвался в небо гигантский столб грунта, камней, брёвен, льда, воды, дыма и пара. Столб поднялся резко вверх, затем начал оседать, испустив в облака пыль, пар и дым, а из образовавшегося облака на вершине столба наземь начали лететь камни и куски льда вечной мерзлоты вперемешку с глиной и торфом.
Юрик тенью метнулся к противоположному борту «Нивы» и плашмя плюхнулся наземь, накрыв собой хрупкое тело Марины. Затолкал жену под днище машины и сам втиснулся туда настолько, насколько позволили габариты его далеко не тщедушного тела. Послышался треск падающих камней, барабанная дробь гальки по корпусу автомобиля и крыше «Эпопеи», звон разбитых стёкол, и почувствовался запах огня и дыма.
Подняв голову, Юра убедился в том, что здание кафе охватывает пламя. Не успев сообразить, что он делает, вскочил на ноги и понёсся к кафе. Ворвался внутрь, оглядевшись, заметил тело Альфии, лежавшей на полу у стойки, подхватил её на руки и вынес наружу.
В следующее мгновение они с Мариной уже спускались в бункер, устроенный под зданием кафе. Положили обмягшее тело Альфии на зелёное сукно игрового стола с рулеткой и плюхнулись на мягкие сиденья стульев с подлокотниками, стоявших тут же, вдоль игрового поля. В то время, пока Юра пытался отдышаться, утихомирив сердцебиение, поднимающее волнами кровь к голове, создавая громкий шум в ушах, Марина ящеркой скользнула к большому холодильнику, стоявшему у той стены, где были кухонная мойка и разделочный стол с кофемашиной, микроволновой печью и двухкомфорочной электроплитой. Открыла дверцу и ахнула, увидев гигантские залежи банок с пивом и бутылок с водой и различными напитками.
Взяла одну прозрачную бутылочку с газированной минеральной водой и, вернувшись к столу, окропила серое лицо пострадавшей. Веки Альфии дрогнули, она с шумом вдохнула воздух в лёгкие и завертела головой из стороны в сторону, пытаясь сесть. Юра помог ей свесить ноги со стола и слегка обнял за плечи.
– Шшш, дорогая. Не волнуйся только. Спокойно. Угу?
– Угу. Что там наверху?
– Мы не знаем. Похоже, что рядом с нами проснулся вулкан, – сделала робкую попытку успокоить подругу Марина.
– А моё кафе?
– Да какая разница теперь. Живы же… – постарался поддержать супругу Юра.
– Очень смешно. Можно не продолжать. А что это за канонада снаружи? – все затихли, прислушиваясь к отдалённому гулу, на фоне которого едва различимо что-то скрежетало и бабахало.
– Чёрт его знает. Может, вулканические бомбы рвутся, – почти шёпотом высказал предположение Юра.
Альфия спрыгнула со стола и подошла к железной двери – единственному пути, по которому существовала возможность выбраться из железобетонной «кубышки». Протянула было руку вперёд, но тут же отдёрнула.
– Горячая? – догадалась Марина.
– Да. Не плавится пока, но дотронуться невозможно.
– Альфиюш, а чем освещение в казино питается?
– А… Это Рашид замутил. Тут вводной кабель снизу торчал, по наследству достался, вместе с бункером. Другой конец нашли неподалёку от ЛЭП. Ну, и втихаря к столбу прицепились, минуя счётчик. Так что с этим у нас порядок. Электричество есть и будет.
– Сплюнь. Мы не знаем, что будет даже через минуту.
Словно услышав Юру, из недр земли снова послышался ужасающий скрежет, похожий на звук потовых кранов. Бетонные стены, пол и потолок задрожали и заходили ходуном, а светодиодные лампы моргнули и погасли. Весь бункер погрузился в кромешную тьму.
Только Юра начал пробираться наощупь к Альфие, по-прежнему стоявшей у двери, как освещение вновь включилось.
– Ну вот. Уже лучше. Дай-ка я попробую открыть дверь. Отойди подальше, Альфиюш. На всякий случай, – натянув рукав куртки на ладонь, Юрий взялся за горячую ручку двери и потянул её на себя. Дверь поддалась и, издав жалобный всхлип, отворилась. На кроссовки Юры тут же посыпалась пудра рыжего цвета. – Ой… – только и вымолвил он.
Затем, перешагнул через дымящуюся кучку, собравшуюся у самого порога, исчез в дверном проёме, застучал подошвами по ступеням. «Ёкараный бабай!» – донеслось до женщин сверху.
– Что там?
– Что снаружи? Ты видел кафе?
– Девочки, всё очень серьёзно. Я видел Марс.
– ???
– В общем… Как бы это сказать… Помните фильм «Вспомнить всё» со Шварценеггером? Как он на Марсе восстание устраивал? Так вот, наша Земля сейчас один-в-один как тот Марс в фильме. Небо пылает, словно доменная печь, а вся почва засыпана рыжей пудрой. Вот отчего Марс с Земли красным выглядит. Я понял. Это железо.
– А ну-ка… Не шевелись… – Альфия присела на корточки у ног Юры и взяла щепотку красного порошка с его кроссовок. Подошла к мойке, открыла водопроводный кран, но он ожидаемо не выдал ни капли.
Тогда, поняв её, Марина схватила со стола бутылочку с минералкой и, налив несколько капель влаги в завинчивающуюся крышечку, протянула импровизированный сосуд Альфие. Та слегка смочила щепотку порошка в крышке и растёрла между пальцами.
– Были-и-ин… Это же глина, ребята! Нас засыпало самой настоящей глиной!
Теперь на поверхность поднялись уже все трое. Их взору предстала картина апокалипсиса. Причём такого, какого никто и представить себе не мог.
– А я думал, что конец света – это потоп, – вытирая выступивший от жары на лбу пот, протянул Юра. – Походу, и Марс красный не от железа, а от глины.
– Смотрите туда! – Юра с Мариной перевели взгляд по направлению, куда указывала рука Альфии.
– Итить твою ж в коромысло… Вот оно как происходит-то… Со стороны кажется, словно дождь над той сопкой поливает. А это не дождь. Это глина. А я-то всю жизнь думал, ну откуда столько этой гадости поверх камня! Буровики, вон, на десятки метров заглублялись, и всё один равномерный горизонт осадочных пород.
Да раздери меня леший! Эти, блин, даже не скрывали, что глина и песок – это осадочные породы. Конечно, блин, осадочные! Как я раньше не догадался-то? Осадочные, блин, осадочные! Только не из воды они осаждались, а из облаков!
– Юр! А как же глина в небе появилась? Её к нам из Монголии, что ли, принесло?
– Нет, Марин. Это что-то иное. Она прямо в атмосфере формируется.
– Дурак, что ли, Юрец? Ну, не позорься уж хотя бы, что…
– Ну, а что такого? По-твоему, молекулы кислорода и водорода могут в атмосфере воду синтезировать, а почему диоксид кремния не может каким-то макаром это же самое утворить? Я не знаю, как это происходит, но это точно не потому, что ветер.
– А нам-то что теперь делать? – почти зарыдала Марина. – Что с нашими девочками, твоей мамой, со всеми остальными в посёлке?
– Откуда я знаю! – с раздражением и болью в голосе ответил Юра. – Пошли на сопку. Смотри, она почти не засыпана осталась. Оглядимся, тогда понятно станет. Чего горячку пороть. Думаешь, по всей Колыме такое творится? Может, в посёлке даже не знают, что тут у нас происходит.
Идёмте, девчонки. Глина вниз падает, а у нас путь один: наверх!
Нахабино, 03 мая, 2020 г.
Читать другие рассказы:
https://zen.yandex.ru/media/kadykchanskiy/vse-baby-dury-5dd6135ed8a5147cefe99e4a