Грустно сознавать, что время, частью которого была твоя личная жизнь, постепенно уходит, как говаривала моя бабушка, «в область преданий». Наверное, это и называется старостью – живая ткань времени превращается в застывший слепок. Каждый может раскрасить его в свои цвета – кому как нравится. Большинство красит в цвета умиления и грусти, что, в общем, тоже понятно.
Особенно остро я почувствовала это, посмотрев вечером 1 мая фильм Валерия Тодоровского «Одесса». Сам режиссер признавался, что в основе мироощущения картины лежат его собственные детские воспоминания. Недаром самый маленький герой фильма носит его имя. Это – его Одесса, его двор, его семья. С множеством очень конкретных деталей. Чего стоят те же похороны в начале фильма, с маленьким оркестриком и неизменным маршем Шопена! Так до середины 80-х по всей России, кроме, может быть, мегаполисов, хоронили мало-мальски обеспеченных и известных людей. Благодаря этому мы, дети, исподволь постигали тайну смерти, говорить о которой вслух не было принято…
Такими же шумными, скандальными и дружными были и многие дворы, спаянные десятилетиями оседлой жизни и множеством связанных с ней «скелетов в шкафу». Кстати, создавая образ своего Григория Иосифовича, режиссер очень точно ухватил, а Леонид Ярмольник воплотил характерную черту «советского человека»: пытаясь приспособиться ко времени, он совершенно искренно «забывал» о том, о чем хотел забыть. В том числе – и о тех самых скелетах… Так рождались мифы.
Создавая свой миф о 1970 годе, Тодоровский помещает героев в условия холерного карантина, чтобы дать возможность трем поколениям семьи всласть поиграться со своими и чужими «скелетами». (О них, к слову, напоминает и жизнерадостный Валерик, в одном из эпизодов озорно представляющий «скелетика».) Попутно на глазах зрителя зарождаются новые «скелеты» – и противозаконное чувство журналиста Бориса к соседской девчонке, которой еще нет 16 лет, и первые «взрослые» открытия Валерика, о которых он, конечно же, не расскажет родителям.
Рассказывая об этом, Тодоровский и его команда не делят людей на плохих и хороших. Они просто любят их всех – вместе со всеми мифами и скелетами, как его герои Григорий и Раиса любят всех дочерей, зятьев и внуков. А еще – постарались, чтобы в картине было как можно больше жизни и как можно меньше мифа. Ведь мифотворчество основано на отборе «правильных» фактов и замалчивании всего остального. В «Одессе» же жизнь дана удивительно объемно, со всеми ее плюсами и минусами. И это здорово!