Она пустышка, — дядя небрежным толчком оставил в покое моё лицо. Сморщенный старик, которого до сегодняшнего для никогда не видела. Да чего уж там, я и о его существовании узнала пару дней как. И вот сегодня уже стояла перед суровым взором сэра Чарльстона, а пока он меня рассматривал, я дышать боялась, застыла в ужасе, не зная, как реагировать на его... бестактность.
А дядя не скрывал своего пренебрежения и был совершенно не рад моему прибытию. Вернее разочарован... рухнувшим надеждам, которые на меня явно возлагал...
— Генри, выкинь отсюда этот никчёмный хлам, — дядя с шумным выдохом сел в резное, на вид старинное и очень дорогое кресло близ камина. С шорохом поправил полы длинного халата, в котором великодушно изъявил желание меня встретить. Тощие, искривлённые старческим артритом руки водрузил на подлокотники.
— Но это всё, что у меня есть, — я покосилась на единственный чемодан, куда вместились все мои скудные пожитки, и стиснула лямку сумочки через плечо, где было самое важное — документы, пара фотографий — память о матери, — и папка с моими рисунками.
— Чшшш, — нетерпеливым жестом заткнул меня дядя.
— Сэр, хочу напомнить, она всё же ваша племянница — чинно прозвучал голос Генри и до меня с задержкой дошло, что «хлам» не мои пожитки, а я... — Последняя из вашего рода, — как ни в чём не бывало продолжал дворецкий, как бы дико не звучало для меня, привыкшей к простой городской жизни девчонке.
— Не забывайся, — прошелестело недовольство Сэра Чарльстона.
— Может, в женскую часть?.. — упирался вежливо и спокойно Генри.
— Сказал же, она мне здесь не нужна! Чего не хватало заниматься ещё и ей, — рыкнул сэр Чарльстон, стискивая морщинистыми кистями подлокотники так яростно, что и без того дряблая, светлая кожа слегка посинела. — Я не виноват, что мой род бестолково плодился. И отвечать за их отпрысков не намерен!
Сэр Чарльстон был отталкивающим на внешность старикашкой. А вкупе с мерзким характером, а он, судя по его репликам и приказам — наимерзейший.
Неожиданная встреча с родственником.
Зачем??? Зачем он меня позвал к себе?
И, естественно, я уже жалела, что согласилась с ним увидеться.
Но у меня выбор был невелик. После смерти матери: либо приют, где меня ожидали побои и насилие, а по выходу... бордель, ведь без средств к существованию и без должного образования я никуда не устроюсь. Либо дом дядьки, который сделал удачное предложение переехать к нему.
Конечно, выбрала второе. Тем более не я к нему рвалась, он сам меня разыскал и пригласил. Вернее его поверенное лицо.
И я поехала, думая, что мне будут рады...
Вот только оказалось... Всё как-то не так, как представляла.
Ужас! Мне бы годик продержаться без приюта, а там я что-нибудь придумаю. Мне всего семнадцать... совершеннолетие через год, о наследстве речи не шло, но я хотя бы числилась самостоятельной.
Я была готова работать. И я не требовала богатств, привыкла жить более чем скромно. Мама последние годы жила очень экономно, много работала, но это всё равно нас не спасало от подкрадывающейся нищеты.
Поэтому я и ухватилась за предложение дяди. Может, не прогонит... А я не буду дармоедкой, буду суетиться по хозяйству — я не боюсь замарать руки.
Но, видимо зря рассчитывала на такую щедрость.
Мои надежды тоже рухнули, я судорожно сжала лямку сумочки, готовая «убираться» восвояси так и не узнав, кто такой мой дядя, почему они с мамой перестали общаться, почему она никогда о нём не упоминала...
— Тогда спешу напомнить об Академии, — Генри поражал выдержкой, умением невозмутимым тоном общаться с таким превредным стариком, словно дворецкого не волновала грубость сэра Чарльстона.
— Девчонка пуста, — поморщился дядька, вперив в меня колючий взгляд голубо-выцветших глаз.
— Но если в ней хоть что-то сокрыто, они помогут этому проявиться, — уверенно настаивал Генри. — Всё равно ничего не теряете...
— Кроме средств за её содержание в академии, — недовольно подметил дядька и скривил своё и без того морщинистое лицо.
— Что здесь, что там, — парировал ровно Генри. — А так хотя бы не будет докучать вам, мозолить глаза и образование получит...
— М-м-м, — задумчиво скрипел сэр Чарльстон, пока моё ошалевшее от негодования сердце колотилось в груди. — Ты прав, — кивнул нехотя дядька. — Так тому и быть! Отправь девчонку сегодня же в академию «Проклятых», а я сопроводительное письмо напишу. Они мне должны, пусть возьмут, — заключил сэр Чарльстон.
Вот такое знакомство с дядей. Прощаться со мной не стал, просто отвернулся к камину и словно забыл о моём существовании. Кабинет покинула с едва заметного кивка Генри, подхватившего мой саквояж.
— А что за Академия такая... Проклятых? — робко нарушила тишину, когда вопросов стало больше, чем могла удержать в голове догадок. — Название такое... звучит мрачно и не обнадеживающе, — пожевала мысль.
Генри даже не покосился на меня. Шёл ровный и невозмутимый, как и подобало вышколенному дворецкому в поколении.
— Никогда о такой не слышала, — сделала ещё одну несмелую попытку разговорить мужчину.
— Поверьте, мисс, вы много о чём не слышали.
— Это верно, но я даже не знаю, чему учат в данной академии. Это пансионат? Женский? Я смогу потом расплатиться за щедрость дядюшки?
— Вам не об этом стоит волноваться, мисс Елисия...
— Можно просто Лиса, — прикусила губу, заполучив всё же холодный взгляд дворецкого. Моё замечание было неуместным, ведь меня ссылали чёрт знает куда и чёрт знает насколько, а стало быть, Генри, возможно, меня больше никогда не увидит.
— Да, вы правы, — согласилась я, — но «Проклятый»... — запнулась опять. Такое красноречивое слово рисовало не самое прекрасное будущее в стенах академии. Отбросы общества? Отверженные? Проклятые? Прокажённые... В общем, брр, компания для «пустой» меня.
— Всё, что вам сейчас стоит знать — это ваш дом на ближайшие пять лет, — в своей чинной манере отозвался Генри. Остановился в мрачной зале близ дивана. Поставил на пол мой потрёпанный чемоданчик. Неспешно обернулся: — А на вашем месте, я бы лучше привык к мысли, что до конца жизни...
— И что ей там делать? — мужчина в летах оторвал глаза от сопроводительного письма, которое ему вручил Ягушкин, только мы вошли в кабинет и вскинул на меня бесстрастный взгляд.
Шангайский вообще был морозно непрошибаемым на эмоции. Невысокий, но крепкий, несмотря на почтенный возраст. Седые волос зачёсаны аккуратно, в голубых глазах вселенская усталость.
— Сэр Чарльстон, — выделил значимо Константин Евгеньевич, — особо просил за неё, — опять глазами на письмо стрельнул. — Кто его знает, может сила спит...
— Ты что-нибудь знаешь о силе? — посмотрел на меня в упор декан. Я покосилась на Ягушкина, опять на мужчину и мотнула головой:
— Нет, и честно не понимаю, что происходит... и что это вообще за академия такая?
— Если у неё нет талантов или каких-либо предпосылок, она там не выживет...
— Сны, — перебил его Константин Евгеньевич, а меня, по правде фраза «не выживет» очень заинтересовала. Взволновала что ли... особо, но факт, что поверенный знал о том, что я никому не говорила кроме матери и психолога. И то по... малолетству, вынудил уставиться на Ягушкина в безмерном удивлении.
— Вещие? — ошарашил в свою очередь Шангайский, вызвав у меня нервный смешок:
— Нет, — опередила Константина Евгеньевича, рьяно качнув головой.
— Тогда в чём сила? — нахмурился декан.
— Она рисует... — продолжил Ягушкин, словно не слышал наших недоумений и вопросов. Я опять хлопнула ресницами и защитным жестом прижала к себе сумочку.
— Картинки оживают? — опять подивил диким уточнением декан.
— Нет, — в этот раз первым отозвался поверенный, — но... — было продолжил, но тотчас велел мне: — покажи свои рисунки, — едва заметно, но красноречиво кивнул.
Под пристальными взглядами обоих я помялась всего пару секунд.
Как-то не по себе заставлять ждать, когда так смотрели. Проглотила волнение и выудила папку с зарисовками. Дрожащей рукой протянула Шангайскому.
— Не лучшие работы, — декан бегло просматривал листы с самого начала, но чем дальше углублялся, тем надольше останавливался и разглядывал. Мрачнел, хмурился.
— Это первые... детские, — зачем-то решила оправдаться. Подала голос и удосужилась сурового взгляда из-под седых бровей.
— Во сне, — за меня добавил Ягушкин, и теперь и я, и декан уставились на него.
— А это? — уточнил сухо декан, взмахнув очередным рисунком, на котором был изображён оскалившийся волк\пёс в тёмном проулке.
— Это не из сна, — пояснила ровно, — года три назад... был случай. И я решила его запечатлеть.
— Волк в городе? — бесстрастно пробурчал декан, глянув мимо меня на поверенного.
— Я бы не назвала его волком, — поморщилась, мысль подправляя. — Хотя, может клыки, оскал и прочее воображение дорисовало, — задумчиво закончила. — Говорят, у страха глаза велики, вот и увидела то, чего нет, — закончила на умирающей ноте под пристальным взглядом Шангайского.
Секунду молчание висело. Я разволновано жевала губу, Ягушкин рядом как вкопанный стоял, а декан...
— А это? — он потряс ещё одной зарисовкой, она с лёгким шорохом порхнула по воздуху, как птичка крыльями. — Откуда?.. Из жизни?..
— Нет... не знаю... — замялась. — Сон...
— И ты никогда не была на острове?
— Острове? — глупо вторила.
— Проклятых... — под нос бормотал Шангайский, продолжая ворочать листы.
— Нет, — сердце заколотилось в нервном порыве.
— И об академии тебе не рассказывали?
— Нет.
— И даже мать?
— Вы... — опять запнулась на мысли, — знали мою маму? — бестактно ответила вопросом на вопрос.
Шангайский долистал мои работы, заострив внимание на последней... где был изображено... существо... нечто вампирское, озлобленное, с клыками... и глазами полными ярости, но в экспрессионном стиле.
Закрыл папку и вернул:
— Не уверен, но попробуем.
Пока я трясущимися руками подхватывала поклажу, обошёл кресло и остановился возле стены за своим рабочим местом. Надавил на единственную небольшую картинку... и дальше, как в сказочных фильмах, поверхность пришла в движение. Без лишних звуков монотонно светло-бежевый тон заиграл цвето-тенью, стена заребрилась, пошла волнами, будто ожила. Появились другие приглушённые оттенки палитры, а я молчала только потому, что пребывала в неописуемом шоке.
И когда стена оказалась от пола до потолка... Картиной под старину? Фотообоями 3Д с изображением мрачного кабинета учёного?.. Что-то такое... Вон и стеллажи с книгами. Массивный стол, заваленный кипами бумаг, свитков.
— Не спите, мисс Чарльстон, — Шангайский широким жестом пригласил меня в НЕЁ.
Я судорожно мотнула головой: «НЕА!»
Мужик — псих! А мне нужно бежать!
О, чёрт, меня ведь правда привезли в дурдом!
Как я проморгала...
Опоили? Дали таблеток?
Вроде ничего не пила и тем более не принимала пилюль.
Может воздух... Меня запахом траванули?
Точно! И всё это глюки!
Я не готова! Как-то привыкла здесь... выживать.
Мысль упорхнула.
— Не разочаровывайте, — сухо обронил Шангайский, и вид у него был самый что ни на есть суровый.
— Может, не надо... — жалобно надломился мой голос.
— Елисия Чарльстон, если вы немедленно не войдёте в портал, я буду вынужден закинуть вас туда силой, — чеканил слова беззлобно, но угрожающе вкрадчиво. — Не хотелось бы начинать знакомство с академией и её порядками таким образом. Да и времени мало! В академии другой часов пояс. Опаздывать не стоит, ведь вам ещё устроиться нужно!
Это всё смахивало на ужастик про чокнутых, когда герой уверен на все сто, что рядом психи. Что против него все и вся! Его против воли желают заточить...
Но больше всего меня пугало то, что обычно в таких историях главным психом оказывался как раз-таки... главный герой!
— Неужели так труслива, что даже нет желания узнать от чего твоя мать? столько лет бегала?
— Может не зря бегала? — робко парировала я.
— А вот на этот вопрос уже никто за тебя не ответит, — разумно подметил декан.
— Ответы найдёшь, только войдя в портал!
Читать продолжение https://litnet.com/ru/reader/akademiya-proklyatyh-krov-otverzhennyh-b221779?c=2042287&p=1&_lnref=YFyoZWst
