Рассказываю без прелюдий и объяснений, с расчетом на то, что вы и так знаете, о чем речь.
Очень переживала, что могу остаться разочарованной - слишком сильной была околдованность феноменом ДАУ и слишком долгим ожидание. Сразу скажу, что если не удалось впервые увидеть эту масштабную работу на большом экране, то хотелось бы самостоятельно отламывать по куску от глыбы, а не чтобы тебе эти куски выдавали. Но именно таковы правила релиза фильма, и я их принимаю. Кроме того, этот формат выбрал сам Хржановский и вместил его в самое правильное из возможных времён (если так вообще можно выразиться). Мы сейчас испытываем замкнутное пространство, а оно испытывает нас - ровно то же самое происходит с людьми, живущими в замкнутой системе института.
Зазор между ожиданиями и реальностью оказался ничтожно маленьким. И это бодрит и утешает, придаёт сил прорываться в ткань ДАУ с новым энтузиазмом.
Проработанность, детализированность экранного быта поражает, работа камеры тоже. На идеальном фоне, который, имитируя жизнь, спустя пару мгновений приобретает ее очертания, а потом и вовсе становится неотличим от оригинала, герои и их слова и поступки кажутся невыносимо живыми. Искусство, имитируя жизнь, становится ею во всем болезненном многообразии: величии и ничтожности. Две женщины, разделённые километрами, обидами, годами нелюбви и претензий, встречаются. Мать не в силах долго молчать и принимается критиковать дочь, лишь ступив за порог. В её критиканстве звучит эхо разочарованности собственной жизнью. А дочь, жизнь свою, сытую и благополучную, хочет выдать за счастливую, и как следует ткнуть этим матери в лицо. Но всё зря - очень скоро Нора признается в том, что эта жизнь невыносима.
Карусель любви и ненависти раскачивает, женщины не в силах остановиться, едва перейдя грань. Длится это практически все полтора часа экранного времени, едва прерываясь входами в кадр самого Дау, который либо спит, либо швыряет в жену деньгами. Упреки тёщи проходят сквозь него как через вату - его абсолютно не трогает эта кухонная болтовня. Его вообще почти ничего не трогает, когда он в быту - это не его поле боя, сюда он приходит гостить. И присутствие Дау-Курентзиса в данной серии ограничивается гостевым, а ядром остаются жалящие друг друга дамы. Час бабских ссор - это отдавало бы дурновкусием, если бы не одно "но" - эти ссоры настолько близки к жизни, в них плещется такая гениальная драматургия, которая просто напросто недостижима искусственно. Это жизнь. На их ругань ты смотришь как в зеркало, и от этого невозможно оторваться. Будто своеобразное реалити шоу, но без единой фальшивой ноты, манипулятивного монтажа и драматических наплывов камеры. Чисто. Стройно. Очень больно. Как будто ковыряют в ране. За минут 20 до финала испытываешь ощущение опустошенности и усталости, но не от фильма, а эмоционально, как после реальной подобной драмы. Исполнительницы актерского дуэта реальные мать и дочь - Радмила и Лидия Щёголевы - органичны до исступления, контуры их схватки неразличимы. Нам никогда не понять, где женщины следуют каким-то сценарным векторам, а где бросают друг другу в лицо реальные, самые обидные признания, на которые может быть щедр только самый близкий человек.
Не фильм, а ссадина, и я готова пораниться ДАУ еще глубже.