Уже больше месяца пытаюсь найти ответы на два вопроса. Первый из них. Как же, начиная с 16 марта 2020 года, работают школы, институты и университеты? Второй несколько иного содержания. На основании каких юридических документов осуществляют свою трудовую деятельность учителя и вузовские преподаватели в новых "дистанционных" условиях?
Почему возник такой вопрос?
Во-первых, ситуация непонятна. В средствах массовой информации только и сообщают о дистанционном обучении. Рассказывают об интернет-платформах. Сообщают об учебных программах ОРТ. Пропагандируют онлайн-обучение на площадках "Российской электронной школы" и "Московской электронной школы". При этом и первое, и второе, и третье направления интернет-образования связаны со школой.
Такое впечатление, что о вузах и колледжах забыли. Правда, было несколько сюжетов о дистанционном обучении в университетах. Но они не получились такими яркими и впечатляющими как повествования о достижениях школьного интернет-образования.
Сложно ответить на вопрос, почему ситуация развивается так. Но некоторые гипотезы рождаются.
Министр просвещения более оперативен в работе. У него богаче "аппаратный" опыт. Он знает, как поработать на свою персональную репутацию и чиновничий рейтинг.
Есть и другое предположение. Интернет-платформы, предлагаемые Министерством просвещения, разработаны за счёт средств национальной программы "Образование". Поэтому сейчас проведена апробация. А дальше можно запрашивать дополнительный бюджет для доработки созданного.
И, во-вторых, почему в Министерстве науки и высшего образования и в университетах, подчинённых ему, ситуация несколько иная, чем в организациях, находящихся в системе Министерства просвещения.
А теперь обо всё по порядку.
Шестнадцатого марта 2020 года на официальном сайте университета был размещён баннер с информацией о переводе обучения в дистанционный режим. Студенты ждали этого сообщения. Многие из них после этого просто разъехались по домам.
В этот же день ректор издаёт приказ, в соответствии с которым проректор по учебно-методической работе с 16 марта 2020 г. должен обеспечить переход студентов на обучение с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий.
Заметьте, в этом тексте нет указания о том, что необходимо организовать дистанционное обучение. Ректор как опытный менеджер решил, что попробуем, Если получится, то доложим, какие мы молодцы. В случае появления трудностей будем информировать о подготовке к переходу на дистанционное обучение.
Кроме того, в этом же приказе ставятся задачи деканам и заведующим кафедрами. Им предписано "... организовать взаимодействие обучающихся и педагогических работников при реализации образовательных программ в электронной информационно-образовательной среде, используя при этом различные информационно-коммуникационные образовательные технологии, в том числе дистанционное обучение, а также ресурсы электронно-библиотечной системы («Знаниум», «Юрайт», «Лань» и др.).
И снова нет ни слова о реализации дистанционного обучения.
А теперь самое интересное.
Деканы и заведующие кафедрами получают ещё одну задачу. Им предписано "... обеспечить реализацию образовательных программ с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий в электронной информационно-образовательной среде университета в полном объеме в соответствии с утвержденным расписанием учебных занятий".
Требование сформулировано так, что создаётся впечатление, что электронная информационно-образовательная среда университета до такой степени наполнена и содержательна, что только заходи и работай. Реализуй дистанционное обучение.
Читаешь это указание и приходишь к выводу, что к моменту перехода университета на дистанционное обучение электронная информационно-образовательная среда университета наполнена, а непросто существует как объект, который был необходим для прохождения аккредитации и докладов в Министерство науки и высшего образования Российской Федерации.
Но тот представитель университета, который создавал проект этого приказа, решил расставить все точки над "и" в ситуации организации дистанционного обучения.
И в приказ добавлен пункт "... обеспечить размещение учебных материалов, включая методические, по соответствующим дисциплинам учебного плана в электронной информационно-образовательной среде университета".
Что получаем?
Электронная информационно-образовательная среда университета по документам существует. Если посмотреть на официальный сайт университета, то там даже есть опция входа в эту среду. Уверен на 100% при прохождении аккредитации это и демонстрировали комиссии.
На практике ситуация иная. Ректор в изданном приказе требовал реализации образовательных программ с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий в электронной информационно-образовательной среде университета в полном объеме в соответствии с утвержденным расписанием учебных занятий. Он приказывал работать там, где нет содержания.
И вот наступает ситуация фокусов! Но они не цирковые, а вузовские, управленческие. Фактически, руководитель требовал организовывать реализацию образовательных программ в электронной информационно-образовательной среде университета, которая к моменту использования не наполнена учебными и методическими материалами.
Вот таковы они современные руководители вузов. Способны приспособиться к любой ситуации и рассказать о том, чего не существует!
А теперь о том, почему в Министерстве науки и высшего образования меньше рассказывают о дистанционном обучении, чем в Министерстве просвещения.
Министр Фальков В.Н. был ректором. Поэтому он прекрасно знает, что многие вузовские достижения существуют только на бумаге. А раз так, в этой ситуации лучше помолчать. Как говорят, "не буди лихо, пока оно тихо!"
А о фокусах организации дистанционной работы преподавателей расскажу в следующей статье.