Переход в район промысла был коротким. Промысел трески в это время вели в смежном с Норвегией районе рыболовства. Так что через сутки плавбаза уже была в группе судов. Началась монотонная обычная работа.
Паша не пошел в отпуск из-за того, что первоначально рейс должен был быть в район Центрально-востчоной Атлантики, к берегам Африки, с заходом на Канары.
А тут все переиграли и опять Баренцево море, куда Павел безвылазно ходил последние четыре года.
Визированный рейс существенно отличался от рейса без захода в иностранный порт и в первую очередь материально.
Кроме того, что во время захода моряки получали валюту и можно было купить кое-какие популярные шмотки, по итогам рейса, начисляли чеки ВТБ (Банк для внешней торговли СССР) в народе величаемые "боны".
Представляли они собой книжечки типа маленького блокнотика с картонной обложкой, скрепленные крупной металлической скрепкой.
Сами страницы блокнотика, это были различного достоинства купюры от одной копейки до пяти рублей. Сумма одной книжечки - 25 рублей
На эти чеки покупали дефицитный товар в специализированных магазинах под названием "Альбатрос". Товар был самый разнообразный от одежды, мужской и женской, до хорошего пятизвездочного армянского коньяка и иностранных сигарет Camel, Marlboro и т.п.
Начисления валюты происходило от заработанного, так называемого пая, который зависел на плавбазе от выработанной рыбопродукции.
У каждого члена экипажа было свое количество паев, исчисляемое от оклада специалиста. За один пай принимался оклад матроса рыбообработчика.
Процент валютного заработка указывался в рейсовом задании, обычно это было около 7% от рублевой массы. А доллар тогда стоил около шестидесяти Советских копеек.
Поэтому, всегда валютные рейсы были более выгодны. Кроме того, бывалые моряки всегда имели что-то, что можно было "толкнуть" в иностранном порту.
Это могли быть банальные Советские рубли, или что-то еще. Что конкретно-обычно был перечень ходового товара в том иностранном порту, куда часто заходили рыбаки.
Но никуда не деться, надо работать там, куда посылает руководство флота. Правда оформление выхода в рейс было как заграничного, с таможенным досмотром и экипаж был визированный.
Руководство предполагало все-таки отправить "Маточкин Шар" на юг, на промысел сардины, так как для пром.переработки на консервы, как раз нужна была эта самая сардина.
Ну а пока кранцы правого бота уже сброшены на воду. На промысловом совете были назначены и первые клиенты под обработку.
Просто привычная монотонная работа и надежда на то, что промысловая обстановка не будет вялой, что план будет выполнен, а следовательно кусок твоей жизни пройдет не напрасно.
ПСТ подходили к боту "Маточкиного Шара" один за другим, методом "бесконечного причала". Швартоваться в дрейфе на этих типах судов было неудобно, на самых малых ходах очень плохо они управлялись.
Четвертый помощник капитана вышел в свой первый рейс после выпуска из МВИМУ в качестве штурмана. Паша часто стал выходить на его вахту в своё свободное свое время.
Парнишка был веселый, коммуникабельный. Тем более, что старшему помощнику некогда было заниматься "воспитанием молодежи", а вахта четвертого, это его вахта, старпома.
Но СПК влюбился не на шутку в одну из буфетчиц и времени на основную работу у него не хватало.
Паше же предполагалось после этого рейса сдавать аттестацию на старшего помощника. Поэтому он часто задерживался на мостике и в неурочное время.
Так изо дня в день длились промысловые будни. Промысловики сдавали ошкеренную треску в специальных авоськах весом около 500 кг.
Когда в тяжелую штормовую погоду невозможно было тральщику подойти к бору плавбазы, рыбу сдавали бесконтактным способом, через кормовой слип плавбазы. Но при этом, всегда была опасность потери улова.
Напряженная работа сменялась, безрыбьем, штормами, выгрузкой рыбопродукции, бункеровками топливом.
Заканчивалось заполярное лето и вот однажды пришла радиограмма с указанием следовать на промысел в район ЦВА.