Этери не спала.
Она лежала в кровати, глядя, как ветер колышет занавеси у окна, как гнутся ветви по его порывами и, несмотря на на стеклянную преграду, она чувствовала, как сгибается сама от тех вестей, которые он нес с собой.
Солнце, а вместе с ним и лето, пошло на убыль. Шелестели листья, усыхали деревья, становилась ломкой трава, а с травой такими же ломкими становились волосы, ногти, кости - всё тело Этери. Она шумно вздохнула и погрузилась в себя, нырнула в воспоминания, как в омут.
Когда всё это началось? Когда?
Серое, пасмурное небо Парижа - толпа беснуется, требует крови, они смеются в лицо принцессе Лабаль, смотрящей на них с ужасом из окна своей камеры - ей только что показали голову её ближайшей подруги и королевы - Марии. Она понимает, да и что тут понимать. когда все вокруг кричат об этом - она следующая. И непонятно, что в таком случае пугает больше, неотвратимость смерти или - такая смерть.
Обилие тесных улочек, кое-где мощеных тяжелыми булыжниками, с забившейся между ними соломой, грязью и требухой, нависшие низкорослые домики.. Нет, всё не то. Она нырнула дальше, минуя хриплый французский говор, который отдавался ей в ушах лаем.
Серое небо сменилось еще более пасмурным, затянутым нескончаемой пеленой. "Туман хорошей выдержки", как говорил ей один из местных знакомых. Этери казалось, что вся она отсырела, пока жила здесь. Но именно здесь была эпоха расцвета, острие прогресса и ей не хотелось покидать Лондон из-за такой досадной мелочи.
Все чествовали Непорочную Бет, прославляя ее правление - оно и правда стоило того. Сколько уже Этери наблюдала правителей - теперь она точно могла сказать, кто из них достоин почестей, а кому просто повезло родиться с короной на голове.
Здесь же осталось её сердце - Питер не пожелал пойти с ней, лишь сказал, что каждому отпущен его век и путь. Что он благодарен ей и не осуждает её. И что они могут насладиться тем временем, что им отпущено. Чертов упрямец!
Она сжала кулаки, впиваясь в ладони ногтями, переживая отголоски той боли, когда он отказался в последний раз. Опять не то.
Потянуло нероли - пряный, сладкий и душный запах, если его много. Доводящий до головокружения. Но, когда уходишь прочь от источника, остаётся нежный, едва уловимый флёр. Именно так её и нравилось наслаждаться этой эпохой - ловить отзвуки стихов из садов, где кавалеры пытались завоевать сердца возлюбленных или поэт являл общественности свой новый шедевр. Заглядывать в окна мастерских художников, скрыто наблюдая за тем, как ложатся на холст мазки масляной краски, чтобы потом, по прошествии веков, покрыться сетью мелких трещин. Она наблюдала за страданиями Франческо по своей Лауре, которые он облекал в поэтичную форму и думала о необходимости огранки таланта болью. Она видела, как создается "Божественная комедия" и шедевры мировой живописи. Интересно, что бы сказал Вергилий, взглянув на её суть?
Прекрасное было время.. Но не то.
Холод начал пронизывать до костей. В ушах завыл, застонал ветер, послышались протяжные северные напевы. Они звали, ворожили, обещали.. Этери уже не верила им, она знала, чьи это голоса. Она знала, что они несут. Но скандинавские жрецы не обладали этим знанием, они упорно взывали и вслушивались в долетающие в отзвуках ветра ответы.
Этери привезли сюда на драккаре, после того, как на их провинцию совершили набег эти дикие северные варвары. Впрочем, она не боялась и не жаловалась - ей было интересно. Она могла избежать пленения, но, кажется, она засиделась в римском размеренном и таком скучном порядке. Было интересно попробовать что-то новое.
Она оценила красоту хрустальных фьордов и даже нашла некоторую прелесть в том, чтобы побыть некоторое время любовницей Харальда, которого, вот уж ей было непонятно почему, прозвали Прекрасноволосым. Она встречала экземпляры и получше. Ей понравились эти суровые, но по своему обаятельные люди, но это не помешало ей продолжить свои странствия, когда она решила, что слишком задержалась. Не задержится и сейчас.
Город гудел. Все только и говорили о том, какие глупости несёт эта женщина. На что она вообще вздумала замахнуться - где женщина и где наука. Отвернулись от Гипатии и её ученики - секта, которая пряталась по катакомбам, вдруг стала грозной силой, по вине которой можно было потерять свое место, если не жизнь. Этери было смешно и грустно - и это Александрия? Город наук? И существует ли их бог, которого они так прославляют? Если да, то он не сильно отличается от её богини - такой же кровавый, хоть и скрывается за ликом милости.
Женщина бродила по осколку просвященной империи эллинов, разбитой римлянами на части, оставленные тлеть угольями для раздувания мехов кузницы, в которой они ковали уже свою историю. Что ж, прощай снова.. Прощай, этот век.
У греков было интересно. Они были такими свободными, весёлыми - совсем не то, что её прошлая жизнь, полная табу и неписаных правил. Они восхищались миром, восхищались его красотой.Хотелось петь, смеяться, любить, дарить друг другу венки, состязаться, рассказывать истории.. О, Этери могла бы рассказать их множество. Но зачем? Тут и так хорошо, без них. Нехотя, со смутным сожалением, она окунулась дальше.
Хеттское царство.. Её начало. Исток. Юность, наивность и вера в чудо, в заступничество богов, в особенности Кибелы. Но это её имя она узнала не сразу..
Она верила в Рею, в светлую непорочную деву радости, в глазах которой разливалась синь бескрайнего неба. Однажды, она стала свидетельницей тайного ритуала. Тёмного, хтонического, изначального.. У Реи было второе имя, несущее в себе начало начал, саму жизнь во всём её плотском изобилии. Именно тогда она впервые вкусила хаома. Был выбор - стать, как они или пойти в светлый чертог.
Так почему она решила остаться? Каков ответ на вопрос? Плоть или дух? Перерождение или единый путь? Почему она осталась? Каков ответ на вопрос? Что она выбирает?
Этери резко и с шумом выдохнула, распахнула глаза. Она словно вынырнула из толщи воды, в которой чуть не утонула.
Нестерпимо хотелось жить.
В этот же день она взяла билет в Перу.
Продолжение следует.