Во время Русской Весны правительство РФ столкнулось с беспрецедентным информационным давлением как внешним, так и внутренним. Система американских грантов начала отрабатывать своё финансирование, и противопоставить ей было нечего. Количество и формат «своих», прокремлёвских дискуссионных площадок сильно уступал информационному влиянию «чужих» манипуляторов общественного мнения. В то время НТВ, Рен ТВ и даже 1 канал буквально изобиловали либеральными проектами с соответствующими ведущими.
На информационную войну впервые российским государством были выделены относительно приличные деньги. Проведённый на российском ТВ экзамен на лояльность сдали далеко не все. Некоторым медийным лицам пришлось уйти в информационное подполье.
По взаимной договоренности, в России осталось только три проамериканских рупора вещания: каналы «Дождь», «RTVi» и «Эхо Москвы». Причем последний канал вынужден был взять на содержание Газпром, который не беспочвенно опасается за судьбу своих заграничных счетов. В ответ на эту уступку России разрешили расширить международную сферу влияния канала Russia Today.
Изначально создатели новой теле-армии на российском ТВ просто не понимали, как и что им делать. Опыта ведения масштабных информационных войн не было ни у кого. Поэтому ответственные лица решили перестраховаться и создали для политических ток-шоу искусственную теле-оппозицию из посредственных, косноязыких, малообразованных или взрывных экспертов. При этом встал вопрос, каким образом будет оплачиваться весь этот паноптикум.
Вопреки стереотипному мнению, российские телеканалы не способны самоокупаться. Чтобы реклама компенсировала все затраты на проекты, необходимо чтобы коммерческие блоки транслировались каждые 10-15 минут. А зарплаты ведущих и персонала при этом должны быть весьма скромными. В 90-е российское ТВ именно так работало, что способствовало подсаживанию на западные гранты всей российской медиаструктуры. Разумеется в 2014 году телеканалы оказались неспособны самостоятельно оплачивать армию полит-экспертов и ещё более затратных «мальчиков для битья». Однако вместо обычного субсидирования, с традиционным «распиливанием» поступающих сумм, была создана иная схема расчета.
Специально созданные государством некоммерческие фонды оплачивают каждое приглашение на передачу зарекомендовавших себя участников политических ток-шоу. Руководство телеканалов к этому финансированию не имеют отношения и нередко вынуждены терпеть выходки не зависимых от них гостей. Если одного эксперта выгонят за вызывающее поведение с одной передачи, он вполне может посетить другое полит-шоу, и ему это будет оплачено.
При запуске данной схемы расчётов ярче всех в «летании» из передачи в передачу выделялся тогда еще неизвестный украинец В. Ковтун. Трезво оценивая свои экспертные возможности, он принялся неистово зарабатывать, пока его не потеснили более опытные соискатели легких денег.
После того, как ведущие и эксперты отточили на Ковтуне (и ему подобным) искусство телевизионного спора, было решено начать приглашать более подкованных участников из прозападного лагеря. К тому времени часть «мальчиков для битья» уже наработали медийную узнаваемость и смогли удержаться на высокооплачиваемых местах. При этом мотивация к саморазвитию у доморощенной оппозиции спала. Активность «первичных» заработков у политических "злодеев" заметно снизилась, а вседозволенность не самым лучшим образом отразилась на адекватной оценке реальности. Что многим из них может стоить возвращением в небытие. Но, как говорится, это уже другая история.