Исраэль Шпульман считал, что ему в жизни повезло.
В 17 лет обаятельный еврейчик, выглядящий, как житель средней полосы России, без труда закончил школу и подал документы в театральный. Но на первом же туре ожидаемо срезался, интеллигентно погрустил месяцок на Канарах, шатаясь по барам, борделям и выдавая трагические монологи в полицейских отделениях, а потом, следуя настоятельным требованиям обеспокоенных родителей, направил свои стопы в диаметрально противоположную сторону. А именно - в Бауманку.
Шпульман был весьма неглупым юношей, экзамены сдал без труда, впрочем сдавал он их с выражением некоторой грусти на круглолицем челе, и не без патетики.
Собственно там, его, еще первокурсника, и приметили ребята из загадочной конторы с аббревиатурой СВР. На собеседовании Изя еще раз показал себя неглупым юношей, и без лишних душевных метаний вступил на путь будущего резидента.
Пройдя соответствующее горнило обучения, и даже сходив в армию для приличия, где получил очень полезную в мирное время специализацию ракетчика, Изя стал профессиональным агентом под прикрытием. И его биография запестрела такими ролями, какие он никогда в жизни не сыграл бы даже на Бродвее.
Инвалид-военный, торговец антиквариатом, старпом на сухогрузе, безработный в Багдаде, стриптизер в Москве и Нью-Йорке... Природа одарила Изю выдающейся пластикой и артистизмом, преподаватели нарадоваться не могли. Один голубоглазый тренер даже попытался продолжить общение с талантливым учеником в неформальной обстановке, но Изя технично набил ему морду, мстительно накатал рапорт и отправился на свое первое задание под видом молодого танцора варьете из глубинки.
Роль стриптизера ему особенно нравилась, поскольку позволяла не только выполнять прямые обязанности, но еще и реализовываться с точки зрения основной по его мнению мужской природной задачи: а именно трахать все, что было в зоне видимости и женского пола.
Он фантастически умел менять внешность, походку, акценты, и даже рост, коим природа его, как он считал, немножко обделила.
География пестрела. Пару лет провел на Сахалине, по ходу овладев японским диалектом и отожравшись крабами на всю оставшуюся жизнь. Потом была Южная Америка, где тоже было весело, но пришлось обзавеститсь парочкой грозно-неприличных тату, умением пить текилу и закусывать свежим кактусом. Позднее, в Нью-Йорке, он задолбался сводить эти тату, плюнул, и сделал пересадку кожи. В Багдаде было совсем не весело, кактусы вспоминались как деликатес, а при мысли о крабах наворачивались слезы, но и оттуда он вернулся благополучно, и всего лишь с парочкой ножевых ранений и одним пулевым.
Он стал крепким профессионалом, в глубине души именовал себя одиноким волком, и.... И тут случилась непредвиденная жопа.
Шпульман влюбился. Молоденькая девочка за пару месяцев ухитрилась сделать из прожженного разведчика идиота-подкаблучника и кролика-социопата. Ему внезапно захотелось никого не видеть, бросить работу и непрерывно трахаться. Остатками спинного мозга Изя чуял, что происходит неведомая фигня, так что на работу забил не окончательно, но постоянно был рассеян и один раз чуть было крупно не подставился.
Но деньги были, и денег было много, так что он купил квартиру, перевез туда девицу и попросил отпуск. Сначала вежливо. Руководство вежливо отказало. Тогда Изя в первый раз в жизни нажрался прямо на работе и пришел в очень важный кабинет с плаксивой речью и береттой для усиления эффекта, чем, разумеется, начальство к себе очень сильно расположил. Эффект от беседы был сокрушителен, и через 3 дня Изя поехал в солнечный Рабад. Беретту начальство отобрало в качестве моральной компенсации,но Изя не переживал, у него в сейфе хранилось еще много вкусного.
В гостеприимном Рабаде была в жара, пыль, грязь, страшные женщины в чадрах и с кучей злобных родственников, а еще очень много оружия. В этой нарядной обстановке агент Шпульман пришел в себя, расставил приоритеты и к концу первого месяца понял, что просто пришла пора жениться. "Ладно", - думал он, вернусь - "организую. Договорюсь как нибудь".
Загорелый до черна, белозубый и похудевший, он вернулся домой, открыл дверь в квартиру и.... последняя мысль была "бля, это не Багдад".
Собственно, ничего криминального в квартире не происходило. Просто легкая тусовочка бдсм, состоящая из четырех мужчин и милой девочки в роли главного ебомого лица.
В нормальном состоянии Изя скорее всего плюнул бы на свои нежные чувства и изящно поглумился над всеми учасниками мероприятия, устроив показательную порку. С учетом тематики мероприятия, кому-то возможно даже понравилось бы. Но организм его, который перед этим 35 лет работал, как заинька, на адреналине, виски и самолюбии, внезапно сказал: ну вас нахрен, Исраэль Исаакович. И выдал инсульт. Так что Изя вместо кровавых разборок самым позорным образом рухнул и отключился.
Отлежав положенное в больнице, и даже восстановив основные функции, тем не менее он оказался на фиг не нужен родной конторе. Только успел порадоваться и запланировать себе месячный запой с сопутствующими безобразиями, как жизнь в лице приятеля по службе в ракетных войсках снова внесла коррективы.
Было принято решение, что отправлять его на пенсию в 35 лет - это расточительство. Так Шпульман получил редкостное, как он считал, по идиотизму назначение на одну очень далекую и очень секретную биостанцию в очень нетеплом море.
В качестве пособия он поимел должность "начальник по соблюдению режима и сохранению гостайны среди сотрудников", а в качестве бесплатного бонуса - возможность выбрать себе имя. Потому что фамилия Шпульман в сочетании с именем и отчеством слишком уж заметна, и звучит как из одесского анекдота. Изя вспомнил препода, того самого, что строил ему глазки, и решил, что будет забавно в случае чего еще раз подставить этого нетрадиционного. Так Шпульман Исраэль Исаакович стал Родионовым Артемом Петровичем, и, снабженный легендой, документами и табельным оружием, отбыл восстанавливать здоровье и приносить посильную пользу Родине.
Он даже предположить не мог, что в этакой жопе мира его будет встречать человек, ради наблюдения за которым он в свое время 5 месяцев изображал лощеного официанта в одном лондонском закрытом клубе.
Борода, ряса и латунный крест на пузе совершенно не помешали ему узнать в батюшке Алексии того самого финансового виртуоза и редкого засранца, который так ловко слинял в самый последний момент, хотя операция разрабатывалась почти год, и взять его должны были красиво и без стрельбы. 5 минут ведь оставалось.
У новоявленного Родионова от мгновенно нахлынувших воспоминаний аж глаз задергался. Он видел, что батюшка его тоже узнал, подмигнул, погладил крест, приложил палец к губам, и сделал знак, мол, потом поговорим.
Даааа, подумал Родионов. - Не врали. Тут и правда аномальная зона.
Но додумать не успел. К нему по деревянному пирсу уже спешили встречающие завхоз Куликов и химик Богданов. И бывший резидент даже представить не мог, во что ему выльется последующий вечер.