(Из воспоминаний ветерана войны Василия Петровича Савченко)
“Врач, который за мной ухаживал, стал меня понемногу подкармливать. Немцы к тифозным боялись заходить – так наши врачи об умерших только на следующий день докладывали, а пайку, которую на них выдавали, между выздоравливающими делили.
Той пайки было – пол-литра жидкого супа из турнепса, 200 граммов хлеба пополам с опилками, 25 граммов маргарина да кофе. Только лишняя ложка супа, кусочек хлеба – это не просто еда. Это был шанс на жизнь.
Правду сказать, немцы такой же хлеб и сами ели. Они разные были, эсэсовцы – так злющие, сволочи. А были и такие охранники, которые закрывали глаза, когда нам местные жители хлеб бросали.
Стал я понемногу ходить, и меня записали в гробовую команду. Когда хорошие охранники попадались, мы собирали с земли брошенные местными кусочки хлеба и сразу же их в рот запихивали. А если эсэсовец охранял, то он тебя прикладом по горбу и заставит хлеб выбросить, да ещё его ногой растопчет.
Было нас в гробовой команде концлагеря десять человек. Дали нам телегу. Мы на неё мёртвых с ледника вытаскивали и потом на себе эту телегу за город тащили. Там могила была вырыта метров 20 длины и шириной в человеческий рост.
Складывали мертвецов штабелями, сверху немного землёй засыпали. На следующий день новых притаскивали. И так, пока могила не заполнялась. Кажется, тысяч 50 мы туда уложили. Большой деревянный крест поставили.
А как наши стали наступать, нас в Легиново перегнали – это в Польше. Двухэтажные нары там были, матрацы, одеяла, подушки, сплетённые из соломы. Кормили худо – на вид мы мало от скелетов отличались. А работали тяжело – разгружали вагоны на железной дороге, носили шпалы и рельсы, которые немец на Украине награбил.
Одну шпалу тащили вчетвером. У каждой четвёрки был свой конвоир. Попадались очень злые. Кричит: «Ты русская свинья!» А сам прикладом двоих из-под шпалы выбивает, хотя мы и так едва стоим. Упадём как подкошенные, а сверху ещё и шпалой придавит. Лежим, двинуться не можем, а фашист прикладом лупасит. Я тогда опять каким-то чудом живой остался.
К тому времени наши в Польшу уже вошли, а концентрационный лагерь в Легиново – это всего в 40 километрах от Варшавы. Нас опять погнали – я-то думал, что расстреливать. Уже потом узнал, что тогда советских пленных целыми барками в реке топили.
Но, видимо, немцу мы для работы были нужны. Набили нас в вагоны так, что все стояли – не шевельнуться. Снова многие умерли – не выдержали дороги. А я снова среди выживших оказался.
Наш концентрационный лагерь был в городе Клаусдорфф, что в 60 километрах южнее Берлина. Там я тоже вагоны разгружал. А как наши к Берлину начали подходить, всех пленных прямо ночью подняли. С нар прикладами выбивали. Снова подумал, что будут убивать. Многие говорили, что нам конец. Но вместо этого нас опять куда-то погнали.
На дороге народу столько: беженцы из местного немецкого населения, власовцы. Все от нашей армии драпали. Боялись мести. Власовцы на подводах ехали. А мы, скелеты, – пешком, с конвоирами. Если отстал, упал, то просто пристреливали, и всё. Много кого так пристрелили.
А с неба обстрел из американских самолётов. Они не разбирали по кому, по власовцам или по немцам. Как самолёт идёт, охрана сразу на землю. А мы должны в кучку сбиться и стоять. Так американцы нас перелетали – не трогали”.
продолжение следует...