( Из воспоминаний ветерана войны Василия Петровича Савченко )
“Родился я в советской Белоруссии в селе Бороньки. Потом родители перебрались в станицу Старолеушковскую Краснодарского края. Там тоже работали в колхозе. Было у меня три сестры. Когда началась война, я уже учился в 9-м классе. Немец быстро наступал, взял Дон, и нас, всех мальчишек, отправили рыть траншеи.
Мама плакала. Я ведь с детства болел очень. Всё время с ангиной. Как же такой слабенький сыночек – и вдруг в холодных мокрых траншеях? Боялась за меня, что не выдержу. Нас пешком погнали – ночью мы шли, а днём прятались в сараях от самолётов.
Шли в сторону Сталинграда, но в Сальске нас повернули на Ростов, который наши сумели отбить у фашиста. Копал противотанковые рвы, пока 18 лет не исполнилось. Тогда уже направили меня в стрелковую дивизию, оборонявшую Крым.
Она понесла большие потери и прибыла в Краснодарский край для пополнения состава. А из кого его пополняли? Из таких, как я, мальчишек. Три месяца я проучился в сапёрном училище – и сразу на передовую. Нам даже не объявили наших званий – это потом я узнал, что теперь сержант.
Моя дивизия сначала воевала за Краснодар. Оттуда нас отправили в Новороссийск. И кораблями десантом в Керчь. Меня определили в сапёрный взвод при командире полка. В 50-ти метрах от нашего окопа находился командный пункт. А у нас в окопе были печурки – мы в такую печурочку залезали вдвоём и спали.
Ночью копали ходы, по которым доставлялись боеприпасы и продовольствие. Днём сидели в окопах. Немец этот силы подтянул огромные, и авиации, и танков, так что наши Феодосию не смогли взять. Пришлось откатиться до Керчи.
Уже почти весь Крым был под фашистом. Шли ожесточённые бои за Севастополь. Зажали нас на берегу Керченского залива. Продуктов нет, патронов нет, сверху вражина самолётными бомбами утюжит, и головы не поднять. Какие наши катера через залив прорывались, так они немного продуктов и боеприпасов нам подбрасывали да раненых забирали. А мы, пока живые и целые, оставались стоять на берегу.
Кто на чём пробовал переплыть. Кто камеры автомобильные на себя надевал, кто какие-то лодчонки из кустов вытаскивал, кто плоты вязал. Только мало кто даже до середины залива доплывал живой – фашистские самолёты над головой висели. А кому удавалось доплыть, – течение в море уносило. Оно там очень быстрое. Много товарищей потонуло.
Топтался я на берегу Керченского залива вместе со всеми. Тут кто-то рыбацкий баркас в скалах нашёл. Все туда набились. Да так, что он ещё не отплыл, а вода уже через борт хлынула. Вижу: дело - дрянь. Выскочил. Метров 30 проплыл, выполз на землю. Авиация колотит. Рядом снаряд разорвался, и меня накрыло. Глаза забило землёй. Оглушило.
Я сознание сразу потерял, а очнулся оттого, что меня кто-то в бок толкает. Глаза открываю: немцы! Так я в плену оказался. Это было в мае 42-го. Немцы гнали нас через весь Крым. Жара стояла страшная – хоть и май. Пить не давали. Всё отобрали. Вот бежишь по какому-то ручейку, наклонишься на бегу, пилотку с головы стянешь, черпанёшь воды и пьёшь.
А вверху по течению раздутая лошадь лежит. Многие тогда брюшным тифом заболели, я тоже. Уже больного меня в Житомир пригнали. Там здоровых от нас отсеяли и в Германию повезли на работы. А нас погнали дальше – умирать. Сначала в Санки, потом в Перемышль. Везде были фашистские концентрационные лагеря.
Все лежим в конюшне без окон, без дверей. На соломе вперемешку тифозные и раненые. Наши пленные врачи как могли без лекарств нас выхаживали. Впятером ещё живые лежим – рядом шестой уже мёртвый. Не знаю, что меня спасло. Может, мамины молитвы. Как-то начал поправляться. "
продолжение следует...