Двадцать пять лет — это много или мало? Смотря для чего. Для меня это почти половина жизни.
Я смотрю на мир перед собой. Что ждёт меня впереди?
Я оглядываюсь назад. Четверть века я провела за стеной. Сначала это казалось нелепицей. Как можно лишить свободы за это?
Вам интересно за что? О, я расскажу.
Двадцать пять лет назад весь мир поразила страшная болезнь. Люди сходили с ума от ужаса и страха. Правительства разных стран принимало жёсткие меры. Но не все их соблюдали.
Поначалу я строго следовала новым правилам. Но постепенно начала их нарушать. Сначала от нехватки свежего воздуха, позже — от проблем с продовольствием. Впрочем, какое это имеет значение?
Им было всё-равно, когда они меня забирали. Лишить женщину самого дорого не так уж и сложно. Сын остался в другой реальности, там — на свободе. Жив ли он? Что с ним? Я не знаю.
Сперва меня упрятали за стену, как диссидента. Моё заключение не должно было продлиться слишком долго. Но потом... про меня просто забыли.
Я отворачиваюсь от места своего заточения и делаю первый шаг вперёд. Солнце слепит глаза. Куда я иду и зачем? Я уже двадцать лет не видела других людей, кроме надзирателей.
Я сжимаю в кармане банковскую карточку. Наличность на ней приятно греет душу. Компенсация. Надолго ли мне её хватит? Старенький сторож, с которым мне удалось подружиться, сказал, что на месяц.
Месяц свободной жизни — это много ли мало? Для того, кто четверть века провёл в заключении — это бесконечность.
Тот же сторож дал мне бумажку с адресом, куда можно попроситься на ночлег. Но я не знаю, как туда добраться. Я не помню расположение улиц и маршруты, по которым можно добраться. Или это мир вокруг меня так изменился?
Подумать только! Двадцать пять лет. Пенсия через пять лет, если её опять не отодвинули.
И всё же, из глубин памяти всплывает адрес, где жила моя семья. Я спрашиваю у людей на автобусной остановке адрес маршрута. Люди смотрят на меня странно. Они чуднО одеты и, кажется, не понимают о чём речь. Пока одна старушка не отвечает мне, что такой улицы давно нет.
Я показываю ей бумажку с адресом. И вот, я уже еду в автобусе, в нужном направлении. За окном проносятся деревья, здания, машины. Всё такое, как и раньше. Нет, не всё.
Люди. Они другие. И дома, вовсе не такие, какими я их запомнила. Сменились названия улиц. Я еду и не узнаю мир вокруг себя.
Эту ночь я переночевала у добрых знакомых сторожа. Хозяева любезно разрешили пожить у них, пока не найду себе местечко. Они даже позволили воспользоваться их компьютером.
Прошла неделя. Я сняла комнатёнку в домике на окраине, нашла работу уборщицей. И начинаю всё с нуля.
Единственное, что меня тревожит — родственники и друзья. Я так и не смогла их найти. По тем адресам, что я помнила никто из них не живёт. Часть улиц переименованы, а дома расселены.
Я узнала, что за годы моего заточения удалось победить болезнь. Некоторая часть людей погибла, а выжившие принялись перекраивать мир. Сначала старым способом — войнами и революциями, а потом мирными договорами и реформами.
За эти годы изменилось многое. Даже границы стран. Я теперь живу вовсе не там, где четверть века назад. Это другое, чуждое мне государство. Впрочем, уборщицы везде нужны.
Свобода — самое ценное, что есть у меня. И если так сложилась жизнь, то я буду начинать всё сначала. Радоваться каждому дню и ценить то, что у меня есть. Я смотрю на звёзды и улыбаюсь.