Я спускаюсь с фонариком в сырое подземелье. Слышен скрежет зубов и лязг когтей по металлическим прутьям. И рык обманчиво похожий на громкое урчание кошки.
Подхожу к решётке и направляю свет фонарика перед собой. Зверь прикрывает веки и, тут же пугающе резко распахивая их, под громкое верещание бросается вперёд. Зубы смыкаются на прутьях. Когти противно скользят по металлу.
— Икабод, угомонись.
Он затихает. Разжимает челюсть и чуть отодвигается от решётки, мелькая за ней серо-чёрной чешуёй. Любопытно наклоняет голову, совсем как безобидный щенок, внимательно слушающий своего хозяина.
— Ты знаешь, это только на ночь, меры предосторожности. Утром вновь будешь бегать на свободе.
Он издаёт щёлкающий звук, как бы показывая, что не в обиде. Больше наклоняет голову и слабо кивает в мою сторону, чуть распушая тёмные перья на затылке.
— Я опять в растерянности. Разведка сообщает, что соседние государства втихаря располагают оружие возле моих границ.
Зверь напряжённо моргает, больше приподнимает перья, расставляя их чуть в сторону. Хоть у него и нет мимических мышц, я бы сказал он хмурится. И ворчит. Именно на это сейчас похоже его тихое рычание.
Затем открывает рот, пару раз старательно щёлкает, на каждый вытягивая шею вперёд.
— Думаешь, провокация?
Верещит, наклоняя голову вбок и беспорядочно тряся перьями.
— Нужно проверить? Предлагаешь выслать "жуков"?
Довольно щёлкает и трясёт в воздухе передней когтистой лапой.
— Наверное, ты прав. А если опасения подтвердятся?
Глухо рычит.
— Ты уверен, что мы готовы отразить нападение?
Верещит и охотно даже кивает.
— Спасибо, — протягиваю руку через решётку. Так могу позволить себе только я, остальным оторвёт конечность по локоть.
Глажу чешуйчатый кончик носа, опускаюсь, чуть замираю и провожу по узким изогнутым зубам открытой пасти. Зверь в ответ лизнул меня и приглушённо уркнул.
— До утра, — попрощался я. Развернулся и ушёл.
***
Ещё до рассвета я велел выпустить "жуков". Такой позывной мы дали небольшим ящерам размером с кошку и способным проникнуть в любую щель. Своей стайкой они перемещаются незаметно, исследуют местность, могут что-то выкрасть, но в случае чего — более чем способны постоять за себя. Мелкие, но опасные хищники. Даже для нас, их хозяев.
Поэтому я перестраховался. И помимо камер, записывающих всё происходящее вокруг, которые невозможно отследить или заглушить их сигнал, у каждого "жука" в шее вживлён микрочип, отслеживающий их перемещение и в случае чего, способный их мгновенно обезвредить. Да, то есть убить.
Конечно, они привязаны ко мне ещё и на генетическом уровне — всем ящерам без исключения я добавил ген послушания и сделал невозможным нанести мне вред. До предела довёл действие гена запечатления. Первое, что они видели, когда вылупились — меня. Я их воспитывал и обучал. На случай если кто-нибудь решит воспользоваться моими же изобретениями против меня.
Особенно я работал над стимуляцией действия этого гена у Икабода. Я каждый день был рядом, разговаривал с ним, не позволял себя забыть. Он командует пятью такими же относительно нас крупными — три метра в длину, — как он сам, ящерами и может управлять "жуками". Контроль над ним — контроль над всеми.
Ядерное оружие, танки, ракеты — это всё прошлый век. Ящеры способны быстро и незаметно проникнуть куда угодно, сделать что угодно. И для этого не нужны миллионы на их содержание — они нужны были только на их разработку, и я уверен, это разумный вклад в будущее. Всё, что им нужно теперь — чуть больше дневного рациона тигра в зоопарке.
Язык у них примитивный. На первый взгляд. Всего пара щелчков, скрежетаний с особой интонацией и интервалами, и они идут в атаку, окружают или заходят справа, слева, загоняют добычу или отступают. Ни один человек не сможет так быстро отдать команду и приступить к исполнению.
У них всё просто. Их язык настолько же быстр и смертоносен, как и они сами. И "слова" в нём только необходимые для выживания. Но зверюги умны, быстро освоили наш. Ну, как освоили — понимают. И могут даже что-то нам зашифровать своим скрежетанием в ответ, но расшифровать это могу только я и командиры, работающие с новыми "войсками".
Вот он — плод моих многолетних исследований в области генетики и работы с остатками ДНК древних животных. Очень древних. Динозавров, если быть точнее.
***
Политические интриги так утомляют. Я вновь спускался в подземелье посреди ночи, и меня настораживала тишина.
Я посветил через прутья решётки, и никак не мог обнаружить ни одного из шести зверей.
— Икабод, — позвал я, но, очевидно, его здесь не было.
Порылся в кармане, выудил ключ и отворил клетку. Зашёл, посветил фонариком, внимательно всё осматривая. В углу камеры на полу я обнаружил что-то странное. Я не сразу догадался, пошевелил носком ботинка, перевернул. Это были чипы, вживлённые за затылком. Там, куда ящерам не дотянуться. Они их вырвали друг другу вместе с плотью. Ровно шесть чипов. И судя по состоянию этого полусгнившего "мяса", сделали они это уже давно. У рептилий быстрая регенерация, даже, казалось бы, смертельные раны легко заживают, потому им это ничего не стоило.
Раз они добрались до чипов и смогли совместными усилиями от них избавиться, раз научились выбираться из клеток и вовремя возвращаться... Они умнее, чем я предполагал. И, что же это получается, всё это время я их не контролировал?
Сзади послышался шорох. Я медленно повернулся.
Они уже здесь. Икабод смотрел на меня, задумчиво щёлкнув. Он видел кусок мяса вместе с чипом в моих руках. Он умный. Они все умные.
Я сглотнул и закрыл глаза, готовясь принять свою участь. Конечно, основной способ их контроля был вовсе не чипы, они служили лишь подстраховкой — карательной мерой в случае непослушания. В их генах заложена привязанность ко мне, по идее они не в силах нанести мне вред, но я не могу быть уверенным, что нужные гены работают. И работают как надо. Ведь самовольная вылазка — уже непослушание.
Я с замиранием сердца ждал, когда меня разорвут на части, но вдруг почувствовал слабый тычок в грудь. Открыл глаза. Икабод приветливо заверещал и дружелюбно, как он любит всегда делать, словно маленький щенок, наклонил голову в бок, невинно моргая.
Похоже, гены работают как положено. Или в планы ящеров не входит моя смерть.
Точно. Их планы. Я постоянно советовался с Икабодом, и лишь мелочные дела решал сам. Приходил к нему, как это делает хозяин каждой кошечки или собачки, чтобы просто поговорить, быть может больше самим с собой, но он-то умный и действительно давал дельные советы. Не значит ли это, что всё это время правил страной вовсе не я, а он?
И пришёл к власти я подозрительно легко. Не особо я надеялся, что выберут меня. Но все мои соперники просто исчезали, их больше никто не видел. Теперь-то всё встало на свои места.
***
Охваченный страхом, я правил дальше, выполняя "рекомендации" Икабода. Я всё ещё был лицом страны, но в тайне искал пути отступления. Я не знал, как вырваться, — они повсюду. Всего шесть ящеров контролируют целую страну, с помощью "жуков" собирая недостающую информацию. От них не уйти.
Я был охвачен паникой. Настолько, что не замечал, что творится вокруг. Не замечал, как стало подниматься сельское хозяйство, потому что есть ящерам что-то надо, и они запустили перепроизводство мясной продукции, а заодно и всей остальной, чтобы хватало и им, и людям, а остаток гнали на экспорт. Не замечал, как из-за этого богатеет страна. Не замечал, как преступность упала почти до нуля, потому что по ночам ящеры питались этими не лучшими представителями человечества. Не замечал, как на улице стало красивее и чище, как были отремонтированы все дороги и устроены детские площадки, потому что мои подчинённые не воровали казну, а те, кто пытались, — неизменно становились обедом ящеров. Не замечал, как стали восстанавливаться леса, как в городе появлялись парки и зелёные зоны, потому что ящерам нужно было где-то жить и прятаться, и они создавали в первую очередь среду для себя. Не замечал, как наладились отношения с соседними государствами, потому что...
И в один прекрасный день я оглянулся вокруг и понял — я создал слишком умное орудие. Слишком. Настолько, что оно не хочет войны, оно хочет мира. Оно оказалось умнее всех людей вместе взятых.
